Приглашаем посетить сайт

Cлово "ЧИТАТЕЛЬ"


0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЧИТАТЕЛЯ, ЧИТАТЕЛЕМ, ЧИТАТЕЛЮ, ЧИТАТЕЛЕЙ

Входимость: 62. Размер: 19кб.
Входимость: 47. Размер: 127кб.
Входимость: 43. Размер: 25кб.
Входимость: 41. Размер: 55кб.
Входимость: 39. Размер: 49кб.
Входимость: 37. Размер: 164кб.
Входимость: 36. Размер: 57кб.
Входимость: 34. Размер: 91кб.
Входимость: 34. Размер: 96кб.
Входимость: 33. Размер: 191кб.
Входимость: 32. Размер: 74кб.
Входимость: 32. Размер: 52кб.
Входимость: 31. Размер: 88кб.
Входимость: 31. Размер: 126кб.
Входимость: 31. Размер: 43кб.
Входимость: 29. Размер: 26кб.
Входимость: 27. Размер: 38кб.
Входимость: 26. Размер: 102кб.
Входимость: 26. Размер: 102кб.
Входимость: 25. Размер: 111кб.
Входимость: 24. Размер: 56кб.
Входимость: 24. Размер: 64кб.
Входимость: 23. Размер: 53кб.
Входимость: 23. Размер: 97кб.
Входимость: 23. Размер: 96кб.
Входимость: 22. Размер: 38кб.
Входимость: 22. Размер: 80кб.
Входимость: 22. Размер: 23кб.
Входимость: 22. Размер: 79кб.
Входимость: 22. Размер: 38кб.
Входимость: 21. Размер: 90кб.
Входимость: 21. Размер: 36кб.
Входимость: 20. Размер: 23кб.
Входимость: 20. Размер: 36кб.
Входимость: 20. Размер: 40кб.
Входимость: 19. Размер: 98кб.
Входимость: 19. Размер: 47кб.
Входимость: 19. Размер: 72кб.
Входимость: 18. Размер: 43кб.
Входимость: 18. Размер: 50кб.
Входимость: 18. Размер: 60кб.
Входимость: 18. Размер: 43кб.
Входимость: 18. Размер: 73кб.
Входимость: 17. Размер: 23кб.
Входимость: 17. Размер: 117кб.
Входимость: 17. Размер: 34кб.
Входимость: 17. Размер: 58кб.
Входимость: 17. Размер: 18кб.
Входимость: 16. Размер: 49кб.
Входимость: 16. Размер: 62кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 62. Размер: 19кб.
Часть текста: образования. Филологический факультет. Кафедра истории мировой литературы. Кафедра общего языкознания и русского языка.] Редакционная коллегия: Н. А. Литвиненко, О. В. Карпова. — М.: Издательство УРАО. http://natapa.org/biblio/articles Роман-фельетон – предмет пристального интереса современного литературоведения. Если попытаться проследить только за названиями публикаций, связанных с проблемой массовой литературы, во французской литературной науке, можно обнаружить все более возрастающее внимание к жанровым параметрам романа-фельетона [1]. В сознании значительной части отечественных филологов этот феномен, впрочем, рассматривается лишь как некая форма публикации произведений безотносительно к их поэтике. Однако тщательное исследование и появления самого термина, и истории публикации романов в периодических органах печати, начиная с 1830-х гг., и их поэтологический анализ приводит к иному выводу. Действительно, во-первых, форма газетного «фельетона» была средством и местом публикации романа – жанра, приобретшего высокий уровень популярности в романтическую эпоху и потому охотно используемый журналистами для привлечения подписчиков, и романистами – для снижения тарифов издания, более высокого, если оно печаталось в виде книги. Но одновременно...
Входимость: 47. Размер: 127кб.
Часть текста: что немецкие читатели очень легкомысленны, так как они совсем не склонны иметь дело с такими книгами, которые нужно перечитывать несколько раз. Экземпляр Новалиса, взятый Ж. -Полем из публичной библиотеки с такой охотой, даже с радостью, и принадлежавший, вероятно, первому изданию, оказался неразрезанным и запыленным. С тех пор времена, очевидно, сильно изменились. В самом деле, если мы станем судить о немецких читателях по тому изданию сочинений Новалиса, которое находится перед нами (Novalis. Schriften. Herausgegeben von Ludwig Tieck und Friedrich Schlegel. 2 vol. Berlin. 1826), мы должны будем вывести совсем иное заключение. Это уже четвертое издание, следовательно, быть может, десятитысячный экземпляр книги, которая, по заслугам или нет, читается чаще, чем какая-нибудь другая из попадавшихся нам для просмотра. Не входя вовсе в оценку заслуг Новалиса, заметим только, что нам казалось бы благоприятным признаком для литературы, если бы во всех странах входило в обычай такое серьезное чтение. Совершенно вопреки мнениям, высказываемым интеллигентными людьми за чашкой чая, можно утверждать, что ни одна хорошая книга, да и ничто вообще хорошее не показывает своей лицевой стороны сразу. Напротив,...
Входимость: 43. Размер: 25кб.
Часть текста: Остается лишь третий путь, самый честный: писать без ответа, но в постоянном его ожидании, надеясь и разочаровываясь, мучительно переживая кажущуюся бессмысленность своего труда и радуясь своей свободе от семьи, родины, Истории, читателя. В феврале 1934 г. Поплавский записывает в дневник: «Почему-то я пишу так скучно, так нравоучительно, монотонно, так словесно, не потому ли, что не смею писать непонятно, я не свободен от страха публики и даже от страха критики, потому что я недостаточно обречен самому себе, недостаточно нагл, но и смиренен, чтобы ходить голым <...> обмазанный слезами и калом, как библейские авантюристы, мою рабскую литературу мне до того стыдно перечитывать, что тяжелое, как сон, недоуменье сковывает руки. Monstre libère-toi en écrivant, non je préfère prendre un café crème» 2 . Именно от страха публики и критики писатель и освобождается в первую очередь, о чем недвусмысленно свидетельствует последняя фраза («чудовище, освободись в процессе письма, нет, я предпочитаю кофе со сливками»). Интересно, что написана она по-французски, причем ее первую часть («Monstre libère-toi en écrivant») можно расценить как обращение писателя к самому себе. Но зачем тогда он делает это на французском языке? Не для того ли, чтобы обозначить двусмысленность своей писательской позиции, которая заключается в том, что писатель-эмигрант, пишущий по-русски и стремящийся писать непонятно , неизбежно теряет русского читателя (и так немногочисленного) и...
Входимость: 41. Размер: 55кб.
Часть текста: глазами книжные полки в поисках, что бы такое прочесть, — какую книгу вы выберете: “Войну и мир”, “Воспитание чувств”, “Миддлмарч” или “По направлению к Свану”. Если так, я восхищаюсь вами. Если же, стремясь не отстать от современной литературы, вы принимаетесь за присланный издателем душераздирающий роман о жизни перемещенных лиц в Центральной Европе или за роман, рисующий неприглядную картину жизни белой гольтепы[1] в Луизиане, который купили, соблазнясь рецензией, я горячо одобряю вас. Но я ничуть на вас не похож. Во-первых, я перечел все великие романы три-четыре раза и не могу открыть в них ничего для себя нового; во-вторых, когда я вижу четыреста пятьдесят страниц убористого шрифта, которые, если верить аннотации на обложке, обнажат передо мной тайну женского сердца или измучат описанием ужасной жизни обитателей трущоб в Глазго (и заставят продираться сквозь их сильнейший шотландский акцент), я прихожу в уныние и снимаю с полки детектив. В начале последней войны я оказался заточен в Бандоле, приморском курорте на Ривьере, причем, надо сказать, по вине отнюдь не полиции, а обстоятельств. Жильем мне тогда служила парусная яхта. В мирное время она стояла на якоре в Вильфранше, но морские власти велели нам убираться, и мы направились в Марсель. В дороге нас настиг шторм, и мы нашли пристанище в Бандоле, где имелось что-то вроде гавани. Частные лица были лишены свободы передвижения, и мы не могли поехать не то что в Тулон, но и за десять километров без специального пропуска, а его выдавали лишь после несносной ...
Входимость: 39. Размер: 49кб.
Часть текста: как были впервые написаны вошедшие в нее эссе. Однажды, когда я был в Соединенных Штатах, редактор журнала “Редбук” попросил меня составить список из десяти лучших, по моему мнению, романов мира. Я это сделал и перестал об этом думать. Конечно, список мой был во многом случайный. Я мог бы составить список из десяти других романов, не хуже тех, что я выбрал, и так же обоснованно объяснить мой выбор. Если бы предложить составление такого списка ста лицам, начитанным и достаточно культурным, в нем было бы упомянуто по меньшей мере двести или триста романов, но думаю, что во всех списках нашлось бы место для тех, что я отобрал. И это вполне понятно — книга книге рознь. Есть разные причины, почему какому-то одному роману, который так много говорит одному какому-то человеку, он, даже если судит разумно, готов приписать выдающиеся заслуги. Человек мог прочесть его в том возрасте или при таких обстоятельствах, когда роман особенно его взволновал; или, может быть, тема романа или место действия имеет для него особое значение в силу его личных предпочтений или ассоциаций. Я могу себе представить, что страстный любитель музыки может включить в свою первую десятку “Мориса Геста” Генри Гэндела Ричардсона[1], а уроженец Пяти Городов, восхищенный точностью, с которой Арнольд Беннетт[2] описал их пейзаж и их обитателей, включить в свою — “Бабьи сказки”....

© 2000- NIV