Приглашаем посетить сайт

Cлово "СТАТЬ"


0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СТАЛ, СТАЛО, СТАЛА, СТАЛИ

Входимость: 75.
Входимость: 39.
Входимость: 35.
Входимость: 34.
Входимость: 32.
Входимость: 32.
Входимость: 32.
Входимость: 31.
Входимость: 29.
Входимость: 28.
Входимость: 28.
Входимость: 28.
Входимость: 27.
Входимость: 27.
Входимость: 27.
Входимость: 27.
Входимость: 27.
Входимость: 26.
Входимость: 26.
Входимость: 26.
Входимость: 25.
Входимость: 25.
Входимость: 25.
Входимость: 25.
Входимость: 25.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 23.
Входимость: 23.
Входимость: 23.
Входимость: 23.
Входимость: 22.
Входимость: 22.
Входимость: 22.
Входимость: 22.
Входимость: 22.
Входимость: 21.
Входимость: 21.
Входимость: 21.
Входимость: 21.
Входимость: 21.
Входимость: 21.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 75. Размер: 190кб.
Часть текста: литература» 2002, №10 http://magazines.russ.ru/inostran/2002/10/akr.html В книге “Биография Лондона” Питер Акройд исходит из представления о британской столице как о живом существе. Искусственное образование, покоящееся “не на необходимости того или иного рода, а на прибыли и спекуляции”, город становится такой же данностью, такой же первичной средой обитания, такой же родиной всех жестоких и добрых побуждений, какой для иных мыслителей была природа. Как явствует из многочисленных приведенных в книге цитат, такой взгляд вполне обычен для английского восприятия и мышления. Город может оказаться местом твоей погибели — но от него не уйти. Более того, сама искусственность города — искусственная яркость его рекламы, искусственная мгла его пропитанного дымом тумана — порой становится источником энергии и воодушевления. Извращенность? Да, если хотите. Но эта “извращенность”, по Акройду, органически присуща природе человека и, соответственно, города, созданного человеком. Рискну предположить, что такой уравновешенный в своем роде взгляд на город и природу как на равноправные, хоть и во многом противостоящие друг другу силы нелегко принять в России, где традиционно природе отдается предпочтение, где велик культурный соблазн отвергнуть искусственное, чужеродное, то, что “от лукавого”. Тому есть великие примеры — взять хотя бы революционный порыв Льва Толстого, противника городской цивилизации. В книге Акройда город, как природа, свиреп и ласков, уродлив и прекрасен, требователен и щедр. Он в равной мере проникнут памятью и забвением. “Город потому красивей сельской местности, что он богат человеческой историей. <...> Он — натуральная среда для тех, кто...
Входимость: 39. Размер: 83кб.
Часть текста: Роуз Кэтрин Хогарт и Чарльз Диккенс Сравнительные жизнеописания. Фрагменты книги «Иностранная литература» 2003, №3 http://magazines.russ.ru/inostran/2003/3/rous.html В день своего двадцатитрехлетия молодой журналист “Морнинг кроникл” Чарльз Диккенс созвал в Фернивалз-инн, где снимал квартиру, гостей. У него был прекрасный повод устроить праздник: зарисовки из лондонской жизни, которые он публиковал в “Кроникл” и “Мансли мэгэзин” под псевдонимом Боз, читали все. Незадолго до того его бросила Мария Биднел, женщина, в которую он был влюблен до безумия, — она не верила, что из Диккенса “выйдет толк”. И хотя молодой Диккенс не воспользовался растущей славой и признанием, которые принесли ему “Очерки Боза”, чтобы вновь добиваться ее благосклонности, он мог позволить себе маленькую месть. В субботу вечером устроил праздник. С танцами. Ему помогали мать и сестры, и одна из них, прелестная, талантливая Фанни Диккенс, радовала гостей...
Входимость: 35. Размер: 191кб.
Часть текста: век? В. М. ТОЛМАЧЕВ Зарубежная литература второго тысячелетия. 1000-2000 Учебное пособие Московский государственный университет печати http://www.hi-edu.ru/e-books/xbook047/01/part-005.htm#i1023 . Никто не сомневается, что XIX век имел место и завершился 31 декабря 1900 года. Но какие границы получил он в словесности, в фикции, а та в символическом построении еще более усложненного порядка - в литературоведении? Жесткие ли эти границы, видоизменяющиеся, произвольные, в принципе ненаходимые? И посредством каких имен и понятий они должны быть выявлены, чтобы именно художественное достоинство этой длительности было подчеркнуто наиболее рельефно? Такой вопрос имеет не только этическую сторону, которая была известна еще Аристотелю (называя вещи чужими именами, мы теряем шанс их сущностного постижения), не только ценностный аспект (назвать вещь - значит оценить ее, отличить от других вещей). Он нацелен на то, что сам XIX в. сделал главной темой своего артистического интереса, - на всестороннее осмысление Субъективности в творчестве. Собственно, задумавшись об абсолютной свободе личного языка и неповторимой уникальности каждого творческого голоса, эта эпоха, в чем-то не исчерпавшая себя и по сей день, сформулировала неразрешимое противоречие, противоречие между «жизнью» и «творчеством», между заведомой иллюзорностью целого и априорной сверхреальностью части (личных слов и не отделимых от них личного времени, личного взгляда). По этой логике XIX в. не укладывается в рамки фиксированных политико-экономических дат, не сводится к теме столетия, внешней по отношению к поэту, а существует там, где даже в середине XX в. творит писатель, выражающий себя сквозь форму литературного сознания, сложившегося под знаком отчуждения «я» от...
Входимость: 34. Размер: 86кб.
Часть текста: только применил его к нынешнему состоянию литературы во Франции, не больше того. Затем уверяют, что натурализм берет свое начало еще в те времена, когда появились первые письменные произведения; но разве кто когда-либо говорил обратное? Это лишь доказывает, что натурализм исходит, так сказать, из самых недр человечества. Далее замечают, что все литературные критики, начиная с Аристотеля и кончая Буало, утверждали, что всякое произведение искусства должно основываться на правде. Это напоминание приводит меня в восторг и вооружает новыми доводами. Стало быть, натуралистическая школа, — даже по признанию тех, кто ее высмеивает и подвергает нападкам, — покоится на незыблемых устоях. Она — не прихоть отдельного человека, не бредовое измышление группы людей: она родилась в силу извечной природы искусства, в силу потребности писателя обращаться к натуре как к первооснове творчества. Превосходно, так и условимся! Будем отправляться от этого. Но тогда, говорят мне, к чему весь шум, зачем вы становитесь в позу новатора, человека, на которого нашло наитие? Именно тут-то и начинается недоразумение. Ведь я — всего лишь наблюдатель, устанавливающий факты. Одни только шарлатаны предлагают рецепты на все случаи жизни. Ученые довольствуются тем, что, опираясь на экспериментальный метод, шаг за шагом продвигаются вперед. Конечно, я не прячу у себя в кармане заветы новой религии. Я не открываю новых истин, ибо вообще не верю в откровение; я ничего не изобретаю, ибо думаю, что гораздо полезнее подчиняться поступательному движению человечества, непрерывной эволюции, которая увлекает нас вперед. Свою роль критика я полагаю в том, чтобы изучать, откуда ...
Входимость: 32. Размер: 116кб.
Часть текста: Шелли. Часть 2. Становление Часть II СТАНОВЛЕНИЕ «Богачи втаптывают бедняков в грязь, а потом презирают их за это. Обрекают их на голод, а потом вешают, когда те украдут кусок хлеба». П. Б. Шелли (из письма Э. Хитчинер от 10. 03. 1812 г.) «Ветер веет, Искры летят, Весь город скоро тревогой наполнят... Делай, Енох, свое дело!..» «Енох» в данном случае - не библейский персонаж: этим именем луддиты нарекли своего верного помощника - большой молот, которым они громили усовершенствованные ткацкие станки. Революции бывают разные. Великая социальная революция конца XVIII века во Франции напоминала взрыв вулкана. Мгновенное высвобождение колоссальной энергии: восстания, митинги, страстные речи, «храмы разума» в закрытых церквах, песни, кокарды, патетика, кровь... Развернувшаяся в тот же период великая английская промышленная революция выглядела иначе - она была растянутой во времени и гораздо менее шумной: без патетических речей, без песен, без крови... Без крови? Если бы так!.. Голос из прошлого: «Ваши овцы, обычно такие кроткие, довольные очень немногим, теперь, говорят, стали такими прожорливыми и неукротимыми, что пожирают даже людей, разоряют и опустошают поля, дома и города». Это - Томас Мор. XVI век. Эпоха становления английской шерстяной мануфактуры - эпоха «огораживания», когда пашни в массовом порядке превращались в пастбища; страшная трагедия миллионов крестьян, согнанных с земли, на которой трудились их деды и прадеды. Катастрофический рост нищенства - и, как следствие, чудовищные законы против бродяг. Виселицы вдоль дорог, на них - просмоленные, в кандалах, трупы. Предел отчаяния... Прошло триста лет. И вновь Его Величество Технический Прогресс собирает горькую дань. Пока еще не кровью -...

© 2000- NIV