Приглашаем посетить сайт

История немецкой литературы.
Иоганн Вольфганг Гете (Johann Wolfgang Goethe, 1749—1832)

Иоганн Вольфганг Гете

(Johann Wolfgang Goethe, 1749—1832)

Борьба Лессинга и Гердера за сближение литературы с живой современностью, за насыщение ее национальным и социальным содержанием не прошла бесследно. Она нашла яркое воплощение в произведениях Гете, первого великого национального поэта Германии. Его творчество, проникнутое духом протеста против феодального гнета, зовущее к утверждению новых, разумных форм жизни, представляет собой, наряду с поэзией и драматургией Шиллера, высший и завершающий этап немецкого Просвещения.

В 70-е гг., в первый период творчества, Гете становится активным участником движения «Бури и натиска». В эти годы он создает множество замечательных лирических стихотворений, драму «Гец фон Берлихинген», роман «Страдания молодого Вертера», в которых отразил мятежные настроения, чувства и мысли своих современников. Однако в последующий период Гете отказывается от мятежных выступлений против современного ему общества, видя в литературе и искусстве, а затем в труде решающий фактор общественного прогресса. Но было бы ошибочным считать, что поздний Гете примиряется с порабощающими человека условиями жизни. И на втором этапе своего развития в своих лучших произведениях он остается борцом за светлое будущее родины и всего человечества.

Идейные колебания Гете отражают слабость немецкого освободительного движения XVIII — первой трети XIX в. В Германии в то время не было подлинно революционного класса. Немецкое бюргерство, с которым Гете был связан по своему рождению, было экономически немощным, политически трусливым. Испытывая недовольство феодальным гнетом, оно вместе с тем не отваживалось на открытую борьбу со своими угнетателями. Народные массы также не представляли в этом отношении исключения.

Гете на себе испытал влияние убогой немецкой действительности. В его сознании и творчестве переплетаются самые различные тенденции. «Гете в своих произведениях,— пишет Энгельс, — двояко относится к немецкому обществу своего времени. То он враждебен ему; оно противно ему, и он пытается бежать от него, как в «Ифигении» и вообще во время путешествия по Италии; он восстает против него, как Гец, Прометей и Фауст, осыпает его горькими насмешками Мефистофеля. То он, напротив, сближается с ним, «приноравливается» к нему...». В Гете «постоянно происходит борьба между гениальным поэтом, которому убожество окружающей его среды внушает отвращение, и осмотрительным сыном франкфуртского патриция, достопочтенным веймарским тайным советником... Так Гете, то колоссально велик, то мелок; то это непокорный, насмешливый, презирающий мир гений, то осторожный, всем довольный узкий филистер»1.

Во второй, веймарский, период творчества, который начался примерно со второй половины 70-х гг., Гете пишет ряд драматических произведений («Ифигения в Тавриде», «Торквато Тассо», «Эгмонт»), романы («Годы учения Вильгельма Мейстера» и «Годы странствий Вильгельма Мейстера»), создает Цикл стихотворений «Западно-восточный диван», эпическую поэму «Герман и Доротея», завершает «Фауста» и т. д. Кроме того, Гете плодотворно занимается разработкой проблем эстетики, естествознания, являясь выдающимся ученым, мыслителем своего времени.

Гете родился в вольном имперском городе Франкфурте-на-Майне. Его прадед и дед были ремесленниками, отец — состоятельным и образованным юристом, мать — дочерью городского старшины. Гете получил прекрасное домашнее образование: знание классических и европейских языков, математики, истории, географии, музыки и живописи, к которым питал склонность в течение всей своей жизни. В круг его чтения входили античные (Гомер, Овидий) и современные европейские авторы, а также немецкие народные книги XVI в. — о Тиле Эйленшпигеле, о Прекрасной Мелузине, о шильдбюргерах и т. п. Таков источник формирования его литературно-эстетических взглядов.

В 1765 г. Гете становится студентом юридического факультета Лейпцигского университета. Однако его не удовлетворяет уровень преподавания. В лекциях по истории немецкой литературы и по юриспруденции он не находит для себя ничего нового. Гете увлекается больше естественными науками, посещает художественную студию, совершенствуется в рисовании.

В лейпцигский период Гете формируется как поэт, ищет свой творческий метод. Классицизм не удовлетворяет его своей отвлеченностью. К его теоретику Готшеду Гете относится иронически. Он стремится к сближению с реальной действительностью. Большое влияние на Гете оказал Лессинг с его пониманием искусства как подражания всей видимой природе.

В 1767 г. Гете создает цикл стихотворений «Аннетта», изданный под названием «Новые песни» (Neue Lieder). Содержание цикла в подавляющем большинстве случаев глубоко интимное, навеянное любовью молодого поэта к А. Шенкопф, дочери трактирщика. Гете вливает в немецкую любовную поэзию свежую струю. В лучших образцах его юношеской лирики не ощущается рационалистической заданности, в основе ее лежит реальное, конкретное индивидуальное настроение. Гете пишет, как правило, только о реально пережитом. Таково, например, стихотворение «Прекрасная ночь» (Die schöne Nacht). Оно передает восторг счастливого влюбленного, который после сладкого свидания, покинув «домик скромный», входит в залитую лунным светом рощу. Душа юноши ликует, он жадно пьет ночную прохладу. Ему хорошо в общении с природой, но сердце его все же с оставленной красавицей. Он готов отдать все за вечер, проведенный с ней.

В другом стихотворении «Перемена» (Wechsel) поэт советует не грустить, если возлюбленная окажется неверной. Всегда можно найти другую. Ее ласки заставят забыть коварную изменницу. Гете сравнивает любовь с постоянно набегающими и отступающими волнами, без конца сменяющими друг друга. Он учит находить радость даже в разлуке, подчеркивает, что расставание не гасит, а усиливает чувство, поэтому и в одиночестве можно быть счастливым.

В 1770 г. Гете для завершения образования переходит в Страсбургский университет. Здесь он вполне осознал свои поэтические возможности, определил направление своей поэтической деятельности, сформировался как самобытный писатель. Большое значение для Гете имела его встреча с Гердером. К этому времени Гердер уже выработал основные положения своей литературной теории. Он ввел Гете в литературную жизнь современной эпохи, помог ему освободиться от воздействия изживших себя литературных доктрин. «Через Гердера, — признавался Гете,— я познакомился со всеми новыми стремлениями и направлениями». Гердер открыл для Гете Шекспира, по-новому истолковав его драматургию, раскрыл перед ним сокровища устного народно-поэтического творчества. Беседы с Гердером были для Гете весьма плодотворными, они способствовали его утверждению на реалистических позициях. Гете под влиянием Гердера стремится преобразовать немецкую литературу на новых, демократических основах. Он опирается в своем творчестве на народную жизнь, прославляет все естественное, безыскусственное. Помимо Шекспира, Гете восторгается Гомером, Оссианом.

В Страсбурге Гете весь в брожении, в развитии. В нем проснулось чувство ощущения значительности собственной личности. Он бунтует в больших и малых делах. Не успело в нем возникнуть чувство собственной незаурядности, «как он начал появляться в потертой шляпе, небритый, в экстравагантном костюме, сшитом по собственной моде. Он бродил по полям, по горам, по долинам, всегда один, по нехоженым тропам. Взгляд, походка, разговор, палка — все выдавало в нем человека необыкновенного»2.

Молодой Гете особенно ненавидит все косное, застойное — все то, что мешает раскрыться духовным потенциям личности. Он восстает против затхлого филистерского мира, против всяких запретов и условностей. Главным героем Гете в творчестве штюрмерской поры является человек духовно богатый, бросающий вызов современному обществу.

В 1771 г. Гете окончил Страсбургский университет и возвратился во Франкфурт, где прожил свыше четырех лет, занимаясь адвокатской практикой. Франкфуртский период —время наивысшего подъема штюрмерства Гете. В эти годы он пишет Драму «Гец фон Берлихинген», роман «Страдания молодого оертера», замечательные лирические песни — произведения, представляющие собой одну из самых лучших страниц мирового художественного наследия.

14 октября 1771 г. Гете произносит речь «Ко дню Шекспира» на вечере в честь великого английского драматурга. В ней: в эмоциональной форме выражены мысли и чувства, которые волновали не только Гете, но и всю литературную молодежь Германии. Она заключает в себе важнейшие пункты эстетической программы нового литературного направления «Бури и натиска».

Речь —пламенный панегирик Шекспиру, которого Гете делает знаменем нового литературного движения. «Первая же страница Шекспира, которую я прочел, — признается он, — покорила меня на всю жизнь, а одолев первую его вещь, я стоял как слепорожденный, которому чудотворная рука вдруг даровала зрение». Под влиянием Шекспира Гете отверг стеснительные правила эстетики классицизма, «тяжкими цепями сковывающие воображение» художника, он чувствовал себя так, как будто «вырвался на свежий воздух из мрачного подземелья» и ощутил дыхание жизни.

Шекспир воспринимается Гете как бунтарь, как Прометей, восставший против неправой власти. Он восхищается естественностью, первозданной мощью созданных им характеров. Герои Шекспира представляются ему колоссами, титанами, не лишенными, однако, простого человеческого естества. Идя на жертвы, они бунтуют против окружающего их мира. В этом бунтарстве Гете видит основное содержание драматургии Шекспира. «... Все его пьесы, — пишет он, — вращаются вокруг скрытой точки (которую не увидел и не определил еще ни один философ), где вся своеобычность нашего Я и дерзновенная свобода нашей воли сталкиваются с неизбежным ходом целого».

Величие Шекспира Гете усматривает также в том, что тот перенес на театр «важнейшие государственные дела», «возвел этот вид драмы в ту степень, которая и поныне представляется высочайшей». Гете-штюрмер, ломая классицистские каноны, отнюдь не сводит трагедию к борьбе страстей, чувства с государственным долгом. Он стремится к тому, чтобы она отражала социально-исторические конфликты, широко вбирала в себя жизнь во всем ее своеобразии. Драматургические взгляды молодого Гете были новаторскими, прокладывали новые пути в развитии немецкой драматургии.

Гете в своей речи утверждает также новую точку зрения на античный театр. Он всемерно сближает его с английским, шекспировским, и отделяет от французского, классицистского. Греческая трагедия, по его мнению, «показывала народу великие деяния отцов», «пробуждая в душах великие чувства».

Выступление Гете заканчивается воззванием к современникам сбросить с себя ярмо так называемого «хорошего вкуса». Он зовет их, влачащих сонное существование, к действию, правда не ставя перед ними определенных задач.

Программная речь Гете, мысли, высказанные в ней о драме, получили свое художественное воплощение в «Геце фон Берлихингене» (Götz von Berlichengen mit eisernen Hand, 1771 — 1773). Эта пьеса, выдержанная в духе исторических хроник Шекспира, полемически заострена против французской классицистской трагедии. Ее конфликт весьма необычен для зрителя, воспитанного на традициях классицизма. Гете изображает не борьбу страстей, в центре его внимания — столкновение социальных групп, классов в эпоху Крестьянской войны в Германии, когда решалась судьба немецкого народа. Гете, идя вслед за Шекспиром, действительно избирает в качестве материала драматического действия «государственные дела». Он создает драму нового типа, каких не знала немецкая литература.

Гете подошел к изображению прошлого как писатель-реалист. Для него характерен историзм мышления. Жизнь воспринимается и трактуется им как объективный процесс, как борьба различных общественных сил. Героев Гете вдохновляют не узко личные цели, они борются за свои общественные права, отстаивают определенные позиции в обществе.

«Гец» поражал своих современников богатством драматического действия, в которое невольно оказались втянутыми люди самых разных званий. Тут и император Максимилиан, и епископ Бамбергский, князья и рыцари, крестьяне, цыгане — одним словом, все слои немецкого общества. И все они выписаны исторически-конкретно. Целая историческая эпоха со всеми особенностями ее национального колорита запечатлена в «Геце». Гете стремится схватить все ее типические черты. Его, как и Шекспира, привлекает многокрасочность жизни, ее национально-историческое своеобразие.

Обращение к XVI столетию, к революционному историческому прошлому имело для Гете принципиальное значение. Ему нужен был героический период в истории Германии — время, порождающее людей высокого героического порыва и действия. Гете сознательно противопоставляет их своим современникам, лишенным какой-либо героичности. «Гец» в идейном плане — резкий протест против тех настроений покорности, которые господствовали в немецком обществе, в его бюргерских кругах, это призыв к активной борьбе с политическим и социальным гнетом.

Гете не случайно остановил свой выбор на Геце. Рыцарь с железной рукой привлек его прежде всего своим вольнолюбием. Его мужество, по замыслу автора, должно заразить покорную бюргерскую массу, стать ей примером для действенного подражания. Недаром пьеса заканчивается многозначительными словами — обращением к погибшему, но не покоренному Гецу: «Горе потомству, если оно тебя не оценит». Гете своей драмой звал к жертвенному, героическому сопротивлению угнетателям немецкого народа.

Своим выступлением против князей, против их ничем не ограниченного произвола Ген, близок времени Гете, ее передовым людям. Он хочет быть вольным рыцарем, зависеть «лишь от бога, императора и самого себя». Политический идеал Геца — такое государство, где рыцарское сословие под эгидой императорской власти жило бы в мире со своими подданными, пользовалось их уважением и любовью, охраняло их мирный труд.

Гец — человек с высокоразвитым чувством свободолюбия и справедливости. Отсюда его огромная популярность в народе. Он широко известен как «муж, которого ненавидят князья и чтут все угнетенные». Поэтому совсем не случайно, когда восставшим крестьянам понадобился руководитель, выбор их пал именно на Геца. Они надеются на то, что он поможет направить движение в «нормальное» русло, освободит его от излишних жестокостей. Все кровавые эксцессы крестьянского восстания в пьесе объясняются тем, что у восставших не оказалось разумного, просвещенного вождя. Характерно, что такую точку зрения разделяют и крестьянин Коль, и дворянин Штумпф. Гете двойственно относится к крестьянскому движению. Он всецело поддерживает его цели (возвращение крестьянам «прав и вольностей») , но не разделяет методов их осуществления. Гете осуждает кровавые «издержки» Крестьянской войны. Как просветитель он хотел бы, чтобы восстание возглавил демократически настроенный вождь из числа дворян, способный обуздать разрушительные «инстинкты» восставшего народа. Гец соглашается стать предводителем крестьян только на том условии, если они откажутся «от всех злодеяний и будут вести себя как честные люди, которые знают, что хотят».

Воплощением подлости, зла и коварства, распространенных в придворной среде, выступают в драме Вейслинген и Адельгейда. Вейслииген в юности дружил с Гецем, был честным рыцарем, но его развратили светские удовольствия, стремление к карьере. Попав ко двору епископа Бамбергского, Вейслинген заразился всеми пороками придворного общества, стал вероломным и жестоким. Он включился даже в активную борьбу против своего бывшего друга Геца. Пробуждение в Вейслингене здоровых естественных чувств во время его пленения сменяется еще большим моральным падением. Карьеризм делает его беспринципным, толкает на путь измены своей невесте и рыцарской чести. Под стать Вейслингену придворная интриганка Адельгейда, бездушная и жестокая великосветская красавица.

Успех «Геца» был большим. Особенно восторгалась пьесой молодежь. Ее привлекал бунтарский пафос драмы, ее национальный колорит, сложность, историческая конкретность характеров. Гердер нашел в пьесе много немецкой мощи, глубины и правды. Эстетические староверы, воспитанные на традициях классицизма, не приняли «Геца». Сдержанно отнесся к драматургическому творчеству Гете и штюрмеров Лессинг. Ему казалось, что их бунт против «правил» может привести к размыванию основных законов драматургии, в частности, к разрушению драматического действия, что повлечет за собой утрату драмой такого ее качества, как сценичность.

В штюрмерский период своего развития Гете раскрылся как замечательный лирик. Его лирическая поэзия весьма разнообразна по своему содержанию и форме. В ней всесторонне раскрывается внутренний мир духовно богатой, охваченной мятежными настроениями личности. Гете передает все оттенки чувств своего лирического героя — от тончайших интимных переживаний, до возвышенных порывов к свободе. Многие стихотворения поэта говорят о непосредственно пережитом, в других автор объективирует свои переживания и мысли, облекая их в форму баллады, дифирамбического гимна. В этом случае Гете часто использует образы античной и народной мифологии.

Лирические песни, созданные в 1771 г., навеяны увлечением Гете Фридерикой Брион, дочерью пастора из деревни Зезенгейм, вблизи Страсбурга. Она очаровала его своей естественностью, жизнерадостностью. Он восхищается ее «солнечной веселостью и наивностью». Гете частый гость в Зезенгейме, он влюблен и любим.

Стихи, посвященные Фридерике (так называемый «Зезенгеймский цикл»), отличаются большой силой лирического чувства. В них нет и грана рассудочности, а бьет ключом радость, юношеское упоение любовью. Весь мир кажется Гете чудесным. Ликование поэта в форме гимна расцветающей природе превосходно выражено в «Майской песне» (Mailied):

Как все ликует,
Поет, звенит!
В цвету долина,
В огне зенит!

Скорее, друг мой,
На грудь мою!
О, как ты любишь!
Как я люблю!

(Пер. А. Глобы)

Гете с предельной откровенностью и искренностью раскрывает свое увлечение Фридерикой. Вот он любуется своей спящей возлюбленной:

Ты спишь! Гляжу украдкой,
Как тих твой сон.
Слезой печали сладкой
Я ослеплен.

(«Фридерике Брион» — An Friederike Brion. Пер. В. Левика)

В другой раз поэт мчится к Фридерике на коне, обуреваемый любовью:

Толпою чудищ ночь глядела,
Но сердце пело, несся конь,
Какая жизнь во мне кипела,
Какой во мне пылал огонь!

(Пер. Н. Заболоцкого)

Герой упивается счастьем свидания, но близится рассвет, на стает час разлуки, в сердце щемящая тоска:

Я встал, душа рвалась на части,
И ты одна осталась вновь...
И все ж любить — какое счастье!
Какой восторг — твоя любовь!

(«Свидание и разлука» — Willkommen und Abschied. Пер. Н. Заболоцкого)

В некоторых своих стихотворениях Гете прибегает к символике.

Такова его известная «Дикая роза» (Heidenröslein), представляющая собой вольную переработку старинной народной песни. В символической форме здесь раскрывается трагическая участь девушки-розы, «сломанной» юношей. Но и виновник несчастья страдает, он тяжело изранен ее шипами:

Он сорвал, забывши страх,
Розу в чистом поле,
Кровь алела на шипах.
Но она — увы и ах! —
Не спаслась от боли.
Роза, роза, алый цвет,
Роза в чистом поле!

(Пер. Д. Усова)

Дальнейшее развитие лирики Гете вызвано его любовью к Лили Шенеман, дочери франкфуртского банкира. Лили привлекает его своей красотой, и отталкивает своей приверженностью к обычаям чуждого ему великосветского круга. Гете не принимает его условностей. Он дорожит своей независимостью. Поэт стремится ироническим отношением к своему чувству вырваться из оков красавицы:

Ах, смотрите, ах, спасите,
Вкруг плутовки, сам не свой,
На чудесной, тонкой нити
Я пляшу, едва живой.

(«Новая любовь, новая жизнь» — Neue neues Leben. Пер. В. Левика)

Гете отпугивает праздная светская жизнь. Отсюда воспоминания о прошлом, когда он находил счастье в общении с природой:

О, зачем влечешь меня в веселье,
В роскошь людных зал?
Я ли в скромной юношеской келье
Радостей не знал?

(«Белинде» — An Belinden. Пер. В. Левика)

В любовной лирике Гете-штюрмера ярко, талантливо раскрыты несметные богатства духа простого человека, и в этом состояло большое общественное значение его интимных, лирических стихотворений. Они пробуждали уважение к демократическим слоям общества. Гете наделяет высоким, поэтическим строем души не только горожан, но и крестьян («Кристель»). Любовь им рисуется как могучая сила, ломающая на своем пути все преграды, она ценнее золота, власти. Герои Гете хранят память о ней как о самом дорогом в жизни. В обобщенной форме эта. мысль выражена в балладе «Фульский король» (Der König in Thule).

Наряду с интимной лирикой Гете создает много стихотворений, в которых выражаются его гражданские чувства, отношение к природе и обществу. В этой сфере особенно отчетливо проявилось бунтарство Гете, жажда деятельности, стремление к изменению мира. Он ненавидит всякую рутину, покой — все то, что связано с застойным, филистерским характером жизни. Один из любимых героев Гете-штюрмера — странник. Тема странничества занимает большое место в его поэзии. Гете— враг самоуспокоенности. Его герой личность сильная, непокорная. В нем бьет ключом первозданная сила, ему не страшны никакие трудности и невзгоды. Он не избегает их, а, напротив, идет им навстречу. Весьма показательна в этом плане ода «Песня странника в бурю» (Wanderers Sturmlied, 1771 —1773). Она написана белым стихом, строчками разной длины. Форма ее как нельзя лучше передает высокий накал чувства героя, который считает себя «братом богам» по величию духа, по смелости дерзаний. Ему ничего не страшно:

Кто не брошен грозным гением,
Ни дожди тому, ни гром
Страхом в сердце не дохнут!

(Пер. Н. Вильмонта)

Гете славит Зевса, который символизирует деятельное, зиждительное начало мира. Бог в оде — враг покоя, безделья, он меньше всего покровитель поэтов-идилликов (Анакреона, Феокрита). Его божественный гений воплотился в Пиндаре. Сам Гете ощущает в своей груди пламень божества, который не дает ему успокоиться, влечет его ввысь, к вершинам гор.

Аналогичные настроения, но без излишней штюрмерской экзальтации выражены в оде «Ганимед» (Ganymed, 1774). Это гимн поэта «весне-подруге», ее чарующей красоте:

Как бы тебя обняли
Эти руки!
Ах, на грудь твою
Пал я в истоме,
И цветы твои, и травы
Тесно к сердцу льнут.

(Пер. А. Кочеткова)

Лирический герой Гете стремится слиться с природой-богом. Он рвется ввысь, чтобы прильнуть к груди «вселюбящего отца». Неприязнью к застойной, филистерской жизни проникнуто стихотворение Гете «Старому Кроносу» (An schwager Kronos, 1774). Поэт подстегивает время, чтобы оно двигалось проворнее, он весь в нетерпении, ему невыносимо всякое промедление.

Эй, проворнее, Кронос!
Клячу свою подстегни!
Путь наш теперь под уклон.
Мерзко глядеть, старина,
Как ты едва плетешься.
Через корягу и пень,
Прямо в кипящую жизнь!

(Пер. В. Левика)

Движение вперед и вверх должно быть, по мысли Гете, непрерывным. Надо энергичней преодолевать трудности, не обольщаться соблазнами спокойной жизни, чарами любви. Гете зовет к борьбе, к действию.

Дуй же, дружище, в рог,
Мир сотрясай колымагой!
Чтобы Орк услыхал: идем!

В штюрмерский период Гете славит непокорство орла, который, сраженный пулей, превозмогая боль, опять стремится в небо, на просторы вселенной. Напрасно голубка прельщает его прелестями спокойной и сытой жизни. Орел не принимает голубиную покорность и «мудрость» («Орел и голубка»).

С наибольшей смелостью бунтарские чувства поэта выражены в оде «Прометей» (Prometheus, 1774) и в незавершенной пьесе того же названия. В творчестве Гете Прометей прежде всего мятежник, восставший против тирании богов, друг и наставник людей, борец за их земное счастье. Он помогает им овладеть искусством строить хижины, разводить коз, преодолевать всякие трудности. Сердце Прометея «скорбит об угнетенном». Все его помыслы направлены на то, чтобы вырастить подвластный ему народ свободным, непокорным богам, полагающимся во всем на свой разум, свою волю. Прометей с презрением отвергает предложение Юпитера стать его наместником на земле, чтобы держать человеческий род в узде и повиновении:

Как! Мне продаться в рабство,
Всем общее? Как все, признать державу
Громометателя?
Нет!

(фрагмент пьесы, пер. В. Иванова)

Прометей гордится тем, что создал людей по своему образу и подобию. Им ведомы все горести и радости. Они живут, полагаясь на себя, а не на богов:

Взгляни, Зевс, вниз —
На мир мой: жив мой мир!
По образу слепил я моему
Род, мне подобный, —
Страдать, скорбеть, усладу знать и радость,
О тебе ж и не думать —
Как я!

Человек, по мысли Гете, должен быть сам кузнецом своего счастья. Жизнь надо брать такой, какова она есть, и бороться за ее преобразование. Идеалом Гете является борец за свободу, человек, не клонящий головы перед трудностями. Таков Прометей. У него «священно пламенеющее сердце» мятежника. Несмотря на свой титанизм, Прометей многими чертами близок людям. Он весь прикован к земле, у него человеческий строй мыслей. Обращаясь к Зевсу, он заявляет:

О, только бы моя земля
Стояла крепко,
И хижина, что выстроил не ты,
И мой очаг,
Что я воспламенил —
Тебе на зависть.

(ода, пер. А. Кочеткова)

Образом Прометея Гете пробуждал в своих современниках чувство деятельного служения идеалам свободы.

Весной и летом 1772 г. Гете проходит адвокатскую практику в небольшом провинциальном городе Вецларе. Он служит в Имперском суде, одном из наиболее бюрократических учреждений феодальной Германии. В Вецларе Гете пережил неудачную любовь к Шарлотте Буфф. Эти переживания дали толчок к созданию романа «Страдания молодого Вертера» (Die Leiden des jungen Werthers, 1774). В романе нет ничего возвышенного, хотя главный герой, в понимании Гете, не лишен героичности. «Вертер» продолжает интимно-лирическую линию в творчестве писателя. Он непосредственно примыкает к поэтическому циклу, навеянному любовью к Фридерике Брион. Только там Гете выступал в роли счастливого возлюбленного, а в романе его предпочитают другому. Отсюда тема страдания, усугубляющаяся социальным конфликтом.

«Вертер» от начала до конца пронизан лиризмом. Это — Роман в письмах, исповедь человеческой души, что было ново Для литературы. В нем с большой проникновенной силой раскрыт внутренний мир тонко чувствующей, одаренной, духовно огатой личности. Шаг за шагом Гете прослеживает процесс зарождения и развития любви Вертера к Лотте, «диалектику души» Вертера. Это было ново для немецкой литературы XVIII в. Романистов эпохи Просвещения интересовало, как правило, или сознание героя, или его характер. Объектом исследования Гете выступает чувство, не контролируемое разумом, но в то же время не выливающееся в слепую, стихийную страсть.

«Вертер» — роман, созданный в традициях сентиментализма. В нем чувствуется воздействие идей Руссо. В поведении Вертера нет никакой авторской заданности. Рисуя его трагическую судьбу, Гете не исходил из какого-то рационалистического задания, просто он создавал образ живой человеческой индивидуальности. Роман покорял своей правдивостью, напоминал страницу, вырванную из жизни.

Вертер — юноша, настроенный сентиментально. Его сентиментальность сказывается в повышенной чувствительности. Любовь к Лотте доводит его до крайней степени эмоциональной экзальтации. Вертер влюблен также в природу. Он поклонник всего естественного, которое противопоставляется им общественному («искусственному») образу жизни. Героя Гете влечет простота, непосредственность, отсюда его трогательная привязанность к детям. Идеалом Вертера являются патриархальные общественные отношения. «Ничто не вызывает во мне такого тихого и непритворного удовольствия, как возможность естественно перенести черты патриархального быта в мой собственный быт»,— признается Вертер (письмо от 21 июня). Вертер несказанно рад, когда ему удается самому приготовить себе завтрак из «даров природы». «Как отрадно мне всем сердцем ощущать бесхитростную, безмятежную радость человека, который ставит себе на стол своими руками взращенный кочан капусты и в одно мгновение переживает вновь все хорошее, что связано с ним, ясное утро, когда он сажал его, и теплые вечера, когда его поливал и радовался, глядя, как он растет».

В романе отчетливо проступают две сюжетные линии. Одна связана с взаимоотношениями Вертера с феодальным обществом, вторая — с Лоттой и ее женихом Альбертом. В первом случае конфликт носит остросоциальный характер, выливается в борьбу «естественности» с «искусственностью». Во втором случае никакого столкновения, собственно, нет. Лотта во многом сродни Вертеру. Она также человек естественный, близко стоящий к природе. Лотта способна глубоко и искренне чувствовать. Она увлечена Вертером, ее не оставляют равнодушной его пылкие признания. Но Лотта остается верной своему долгу: она дала умирающей матери обет стать женой Альберта. В ее любви к Вертеру нет безрассудства. Осознание своих обязанностей перед домом, малолетними братьями и сестрами позволяет ей контролировать свои чувства. Вертер любит без надежды на успех. Он вполне понимает «незаконность» своего увлечения Лоттой, но не в силах управлять собой и кончает самоубийством. Вертер принимает роковое решение тогда, когда он узнает, что и Лотта его любит. Он не хочет вносить разлад в ее жизнь. В его любви нет ничего эгоистического, она рыцарственна, благородна. Он жертвует собой ради покоя Лотты.

Вертер превыше всего ценит в человеке эмоциональную непосредственность, а не разум. Собственное сердце — единственная его гордость. Он не выносит расчетливости. Именно в этом его разногласия с Альбертом, который, как и Лотта, также не выходит в своем поведении за пределы «законности», «разумности». Ему не хватает «гениальности» в штюрмерском ее понимании, т. е. смелости совершать поступки, несовместимые с общепринятыми взглядами.

Все великое в жизни, по мысли Вертера, творится «безрассудными» натурами в состоянии эмоционального порыва. Холодный расчет — враг героики. Вертер не осуждает, а защищает людей, которые, руководствуясь велением души, нарушают общепринятые законы, нормы морали. Он, например, вполне одобряет отца семейства, который, чтобы спасти детей от голода, идет на воровство, разделяет чувства девушки, когда она «губит себя, предавшись минутному упоению любви». Он не займет, по собственному признанию, позицию осуждения и тогда, «если народ, стонущий под нестерпимым игом тирана, наконец взбунтуется и разорвет свои цепи» (письмо от 10 августа). «Безрассудные» страсти толкают человека на подвиг, рождают в нем великую энергию, пробуждают смелость и дерзость. Герой Гете осознает себя бунтарем, и он действительно бунтует против феодальных отношений, против филистерства, против существующих моральных догм.

Самоубийство рассматривается Вертером не как слабость, это — необходимая мера для утверждения человеческой сущности, когда других путей нет, когда личность не в состоянии вынести своих страданий, когда, останься в живых, она может совершить нечто недостойное.

Однако «подспудные» мысли, толкнувшие Вертера на трагический шаг, не дошли до сознания современников Гете, чем последний был немало смущен и раздосадован. Самоубийство Вертера было ими истолковано только как слабость героя. Даже Лессинг осудил концовку произведения, интерпретировав ее как проявление бесхарактерности, безволия Вертера. Подобное понимание не соответствовало замыслу Гете; он не считал своего героя малодушным, но тем не менее был вынужден второму изданию романа предпослать стихотворный эпиграф, в котором заставил Вертера осудить из могилы того юношу, который вздумал бы ему подражать: «мужем будь, не иди по моему пути».

По строю своих мыслей и чувств Вертер сентиментален, но как художественный образ он вполне реалистичен. Гете изобразил его исторически конкретно, в социальных связях, в единстве с окружающей его общественной средой. Вертер всесторонне раскрыт в своем противостоянии феодальному обществу. Тут его бунтарство проявляется с наибольшей отчетливостью. Талантливый, богато одаренный разночинец, он не может выносить дворянской спеси, «блистательного убожества... мелких людишек, кишащих вокруг». Его приводит в негодование высокомерие знати, в действительности лишенной ума и духовных интересов. Великосветские снобы, любящие «взирать с высоты своего величия поверх бюргерских голов», пользуются каждой возможностью, чтобы унизить Вертера, подчеркнув его «нетитулованиость», простонародность (случай на вечере). Он в свою очередь также платит им презрением. Его конфликт с великосветским обществом носит остроклассовый характер. Вертеру ненавистен социальный строй, основанный на сословной иерархии. «Больше всего, — признается он, — меня бесят пресловутые общественные отношения» (письмо от 24 декабря), при которых человек оценивается не по уму, не по душевным качествам, а по титулу. Идеалом общественного устройства для Вертера является античная Греция, не знавшая, по его мнению, классового антагонизма. Сталкиваясь с проявлением дворянского высокомерия, Вертер по контрасту вспоминает Элладу, в которой пастух находил общий язык с царем. «Я незаметно, — пишет он 15 марта, — покинул пышное общество, вышел, сел в кабриолет и поехал в М. посмотреть с холма на закат солнца, читая из моего любимого Гомера великолепную песнь о том, как Улисс был гостем радушного свинопаса».

«Вертер» проникнут чувством подлинного демократизма. Развенчивая пустоту, бездушие дворянских кругов, Гете находит полноту и богатство человеческих ощущений в народной среде. В романе выведен образ крестьянского парня-батрака, самозабвенно влюбившегося в свою хозяйку. Этот эпизод дает Гете повод для чрезвычайно емкого социального обобщения. «Значит, — говорит он устами Вертера, — такая любовь, такая верность, такая страсть вовсе не поэтический вымысел; она живет в нетронутой чистоте среди такого класса людей, которых мы называем необразованными и грубыми. И мы от нашей образованности потеряли образ человеческий!» (письмо от 4 сентября). Гете не просто защищает идею внесословной ценности человеческой личности, он показывает превосходство простолюдинов над аристократами, защищает демократический строй жизни.

В ноябре 1775 г. Гете по приглашению наследного принца Саксон-Веймарского герцогства приезжает в Веймар, где протекает второй период жизни и творчества великого поэта. Вскоре Гете принимает решение поступить на службу. Он с увлечением занимается административной деятельностью, становится во главе различных комиссий, существующих при веймарском дворе (военной, финансовой, дорожного строительства и др), получает звание действительного тайного советника, занимает место в Государственном совете и т. д. Его административная активность имела вполне определенные цели: Гете ищет путей быть полезным народу. Он ставит перед собой задачу сократить бремя налогов с населения, уменьшить расходы на содержание придворного аппарата, армии. В узких пределах карликового княжества Гете пытается проверить возможность проведения социальных реформ с помощью «просвещенного монарха». Выводы оказались весьма неутешительными. Гете не удалось добиться чего-либо существенного, хотя он не жалел ни времени, ни сил на осуществление своих планов.

В первые десять лет жизни в Веймаре значительно снижается его писательская активность. Дело здесь не только в занятости административными делами. Идет «перестройка» его общественно-политического и эстетического сознания. В Веймаре происходит постепенный отход от настроений «Бури и натиска». Однако связи с мятежной юностью не порываются. В Гете по-прежнему высоко развито «чувство личности». Он стремится быть независимым. Как и раньше, он полон сочувствия к угнетенному народу. Программное значение в этом плане имеет баллада «Певец» (Der Sänger, 1778), где ярко выражена идея независимости поэта от придворно-аристократической среды. «Седой певец», пленивший своим пением короля, отказывается взять в дар золотую цепь. Для него она — «златое бремя». Он награжден тем, что заставил своей песней волноваться сердца:

По божьей воле я пою,
Как птичка в поднебесье.

(Пер. Ф. Тютчева)

Баллада «Певец» дала некоторым критикам повод считать Гете чуть ли не певцом «чистого искусства», сторонящегося общественных вопросов. Нет ничего неправильнее подобной точки зрения. Сравнивая поэта с вольной птицей, Гете отстаивал свободу творчества, независимость поэта от придворных кругов.

В лирике Гете первого веймарского десятилетия отчетливо звучит тема одиночества. Поэт чувствует себя одиноким в окружающем его обществе. Он находит отраду в былом, настоящее не дает ему счастья:

Эхо жизни прожитой
Вновь тревожит грудь.
Меж весельем и тоской.
Одинок мой путь.

(«К луне» — An den Mond. Пер. В. Левика)

Мотив странничества, характерный для творчества Гете штюрмерских лет, получает новое звучание. Странник, находивший некогда радость в состязании с бурей, теперь жаждет успокоения. Он устал от бесплодной борьбы:

Я устал от смены вечной,
То восторг, то боль в груди.
Мир сердечный,
О, сойди ко мне, сойди...

(«Ночная песня странника» — Wanderers Nachtlied, 1776. Пер. В. Левика)

Лирического героя Гете манят теперь картины не мятежной, а мирной природы. Он весь в страстном ожидании покоя:

Не пылит дорога,
Не дрожат листы...
Подожди немного —
Отдохнешь и ты!

(«Ночная песня странника» — Wanderers Nachtlied, 1780. Пер. М. Лермонтова)

К 1782 г. относится знаменитая баллада Гете «Лесной царь» (Erlkönig). Она написана по материалам норвежского фольклора, опубликованного Гердером в его сборнике «Голоса народов в песнях». В ней просто, но необычайно выразительно переданы горячечные видения больного мальчика, умирающего на руках отца, мчавшегося на коне в грозовую ночь. Баллада в переводе В. А. Жуковского приобрела широкую известность в России. В поэзии Гете первого веймарского десятилетия по-прежнему сильно звучит мотив сочувствия «маленькому человеку», обиженному судьбой, скитающемуся, зарабатывающему себе на жизнь тяжелым трудом (песни арфиста из неоконченного романа «Театральное призвание Вильгельма Мейстера» — «Кто одинок, того звезда», «Подойду к двери с котомкой», «Кто с хлебом слез своих не ел» и др.). Вместе с тем Гете этой поры гораздо более сдержан в выражении своих чувств. Штюрмерское бунтарство уступило место сдержанности, стремлению согласовать свои порывы с законами общества.

В сентябре 1786 г. Гете осуществляет свою давнишнюю мечту, едет в Италию. Поездка на родину Данте и Рафаэля связана с кризисом мировоззрения Гете, с необходимостью обрести душевное равновесие, выработать новую программу действий, новый стиль творчества. Годы, проведенные в Веймаре, убедили его в бесплодности попыток улучшить судьбу народа путем всякого рода реформ сверху. Гете не верит также в возможность возникновения революционной ситуации в стране. Он ищет другой путь и приходит к идее эстетического воспитания человека. Критическое отношение к феодальному обществу остается, но революционная форма перестройки действительности отвергается как нереальная. Основной силой исторического прогресса Гете теперь считает искусство.

Пребывание в Италии ознаменовалось увлечением Гете классицизмом. Его волнует «благородная простота и спокойное величие» произведений античного зодчества и ваяния. Он смотрит на античность глазами Винкельмана. Ему претит все дисгармоничное. Если в штюрмерский период Гете увлекался готикой, то теперь его настроению больше отвечают прямые линии античной архитектуры, умиротворяющие душу. Прометеевское бунтарство осталось позади. Античный мир отныне воспринимается Гете как царство красоты и гармонии. Так оформляется концепция «веймарского классицизма».

Существенной чертой классического метода является то, что он преследует цель изображения прежде всего идеальных, прекрасных явлений действительности, исключает из искусства все, что может привести к разладу с жизнью, к ее неприятию. Критика общества в творчестве Гете и Шиллера классической поры остается, но она завершается, как правило, примирительным аккордом.

Главный герой в произведениях Гете-классика (а также и Шиллера)—это личность, обычно нравственно совершенная (Ифигения, Вильгельм Телль, Иоанна и др.), раскрывающаяся в возвышенных порывах своего духа, находящая путь к разумному решению общественных вопросов. Гете и Шиллер второго этапа творчества осуждают революционные изменения социальных отношений. Насильственные меры одобряются ими лишь тогда, когда идет борьба за национальную свободу («Эгмонт», «Орлеанская дева», «Вильгельм Телль»).

«Веймарский классицизм» раскрывает человека преимущественно в духовной, моральной сфере. Тем самым в какой-то мере ослабляется историческая конкретность образа. Но правда жизни остается. Гете и Шиллер в классических произведениях отражают глубокие и сложные социальные и психологические конфликты, рисуют крупные человеческие характеры.

В Италии Гете много работает. Им завершены драматические произведения: «Ифигения в Тавриде», «Эгмонт», в основном закончен «Торквато Тассо», написана новая сцена для «Фауста». Во всех этих произведениях ярко отразились перестройка сознания Гете, его переход на новые эстетические позиции.

В Италии Гете также страстно увлекается наукой. Круг его научных интересов весьма широк. Его интересуют ботаника, анатомия, минералогия. Изучение природы, ее объективных закономерностей служит Гете своеобразным противоядием против тех субъективистских концепций, которые он разделял в штюрмерские годы. Он стремится теперь согласовать интересы личности с объективным развитием мира.

В период итальянского путешествия Гете существенно пересматривает свои эстетические взгляды. Его симпатии на стороне тех художников, которые, по его терминологии, имеют свой «стиль», т. е. создают произведения «благодаря точному и углубленному изучению самого объекта». Гете выше всего ценит искусство объективное, верно схватывающее и правдиво передающее эстетическую сущность изображаемого предмета. Тем самым Гете ставит вопрос о художественной типизации. Он критичен к «простому подражанию природе», усматривая в нем черты натуралистической ограниченности. Гете не вполне удовлетворяет также «манера». Ее он видит там, где художник стремится к выражению прежде всего своего идеала.

Типичным образцом «веймарского классицизма» является «Ифигения в Тавриде» (Iphigenie auf Tauris, 1787), написанная в окончательном варианте белыми стихами пятистопным ямбом. В центре ее гуманный, умиротворенный герой, а не человек бурных стремлений. Конфликт, в отличие от «Геца», «Вертера», носит чисто моральный характер. Действующие лица вырваны из социальных связей, раскрыты только в своей нравственной сущности. Внешнее действие сведено до минимума, основное внимание сосредоточено на внутренних переживаниях личности.

Гете в своей пьесе стремится показать могучую силу морального воздействия. Главная ее героиня —Ифигения, из рода Танталидов. Все его представители были одержимы неистовыми страстями, что приводило к большим бедам. Брат Ифигении Орест со своим другом Пиладом прибывает в Тавриду, где находится его сестра Ифигення. По обычаю страны, друзей должны казнить. Однако Ифигения за время своего пребывания среди варваров сумела смягчить нравы людей, отменила человеческие жертвоприношения. Она добивается отмены приговора у царя Фоанта, который, несмотря на свою любовь к Ифигении, отпускает всех троих на родину. Душевное благородство победило страсти, бушевавшие в груди Фоанта и в роду Танталидов.

Вскоре по возвращении в Веймар Гете завершает драму «Торквато Тассо» (Torquato Tasso, 1790). По своему методу она родственна «Ифигении», это тоже произведение «веймарского классицизма». Внешнее действие в ней сведено к минимуму. Герои не столько действуют, сколько рассуждают. В «Тассо» по существу нет национального и исторического колорита. Да Гете и не ставит перед собой задачи показать трагическую судьбу автора «Освобожденного Иерусалима» во всей ее конкретности. Его волнует вопрос о горестной участи поэта в условиях придворной жизни. Образ Тассо в связи с этим приобрел обобщающие черты. Гете вложил в него несомненно частицу и своей души.

Тассо, как и Гете, страдает при дворе. Внешне он окружен заботой. Он нем печется Альфонс, герцог Феррары, его ценит принцесса Элеонора. Ему прощаются многие чудачества. Правда, внимание к Тассо имеет эгоистическую основу: оно связывается с надеждой на то, что поэт прославит в веках своих милостивцев. Даже при внешне хорошем отношении к писателю его меценатов неизбежно назревает конфликт. Творчество, по мнению Гете, не терпит опеки придворных кругов, оно требует полной свободы. Тассо же лишен возможности жить независимо. Он чувствует себя пленником двора. Особенно тяжело переживает поэт разрыв с Элеонорой, которая хотя и не отвергает его ухаживаний, но держит поэта на расстоянии, никогда не забывает о разделяющем их социальном барьере.

Но Гете смягчает конфликт Тассо со светским обществом, не одобряет излишне резкого отношения поэта к его моральным законам. В «Торквато Тассо» очень ярко отразилась двойственность Гете, его критический взгляд на феодальную действительность и стремление «приноровиться» к ее порядкам.

Трагедия «Эгмонт» (Egmont, 1788) была начата Гете еще в штюрмерский период. В Риме пьеса подверглась основательной переработке, но в ней сохранились черты, сближающие ее с драмами первого периода. В отличие от «Ифигении» и «Тассо», в основе «Эгмонта» лежит социально-исторический конфликт, действует народ. В трагедии воссоздан национальный колорит Фландрии. Написана она прозой.

В центре внимания Гете в «Эгмонте» — нидерландская революция XVI в., ее начальный период. Поэт явно сочувствует восставшим, взявшимся за оружие, чтобы освободиться от гнета испанских завоевателей. Пьеса овеяна духом свободы, защищает право каждого народа решать свою судьбу. В стране зреют силы мятежа. Вольнолюбивые настроения угнетенных наиболее ярко воплотились в графе Эгмонте. Образ его создан Гете в нарушение истории. Исторический граф Эгмонт был казнен в преклонном возрасте. Гете же превратил его в веселого, беспечного, свободолюбивого юношу, воплощающего молодость своего народа, его непокорный дух. В пьесе сталкиваются две жизненные концепции: религиозное изуверство и ясный гуманистический взгляд на мир. Эгмонт несет с собой жизнь, радость и веселье, испанские поработители во главе с католической церковью — смерть.

Эгмонт ни в чем не желает ограничивать свою свободу. Он не считается с тем, что на его родине свирепствует инквизиция. В нем «нет и капли крови, способной усвоить испанский образ жизни», он не хочет согласовывать свои действия с реальным положением дел, отклоняет совет друзей вести себя более осмотрительно: «Тот уж мертвец, кто живет лишь ради того, чтобы сберечь себя». Свободолюбие Эгмонта нередко перерастает в индивидуализм, становится вредным с точки зрения интересов борющегося народа. Гете осуждает своего героя во всех случаях, когда тот вырабатывает программу своего поведения без учета сложившейся обстановки.

В отношении испанских завоевателей Эгмонт придерживается компромиссной политики. Ему кажется, что можно найти общий язык с угнетателями. В то же время он не доверяет народу и опасается вооруженного восстания. В тюрьме, куда Эгмонта бросает герцог Альба, герой Гете перерождается, осознает свою ошибку. В мечтах он ждет, что будет освобожден восставшим народом: «Они поднимаются тысячами! Они идут. Они меня поддержат!.. И если с неба не спустится ангел, чтобы спасти меня, — я знаю, они возьмутся за мечи и копья!» Эгмонт не дожил до этого дня, он гибнет на эшафоте. Но его арест послужил сигналом к восстанию. Умирая, Эгмонт призывает к борьбе с угнетателями: «За родину сражайтесь! Радостно отдайте вы жизнь за то, что вам всего дороже, — за вольность, за свободу!»

В пьесе изображен также народ. В подавляющей своей массе он пассивен. Плотник, Мыловар и другие горожане выступают против революции, они страшатся за свою собственность. Вместе с тем в народной среде есть личности героические. Таков писарь Фанзен, призывающий к активным действиям против испанских насильников. Наиболее ярко бунтарские слои народа представляет возлюбленная Эгмонта Клерхен. Она призывает жителей города к восстанию, стыдя их за робость. «Нет у меня ваших рук, нет мужского разума; но у меня есть то, чего не хватает вам, — мужество и презрение к опасности. О, если б я могла зажечь вас своим дыханием!.. Идемте! Я пойду вместе с вами! ... Пусть над вами пылает мой дух, и пусть любовь и отвага сплотят народ, разрозненный, смятенный,в непобедимое грозное войско».

Хотя в финале драмы раздается призыв к восстанию, следует учитывать, что в «Эгмонте» речь идет о завоевании национальной свободы, а не о социальных преобразованиях. Нидерланды берутся за оружие тогда, когда оказываются исчерпанными все возможности решения вопроса мирным путем, когда гнет принял совершенно нетерпимые формы. Осуждая на втором этапе своего творчества насильственные методы изменения жизни, Гете, а также Шиллер, поддерживают вооруженную борьбу народов за свою национальную независимость («Эгмонт», «Дон Карлос», «Вильгельм Телль»).

После возвращения из Италии в 1788 г. Гете значительно сужает размах своей административной деятельности при веймарском дворе. Он не верит теперь в возможность осуществления серьезных социальных реформ. Большие надежды Гете возлагает на искусство как средство гуманистического воспитания. Отсюда его забота о том, чтобы сделать немецкую литературу рассадником гуманистических идей. В 1791 г. Гете становится руководителем веймарского придворного театра и остается на этом посту более четверти века. Он проводит большую работу по обновлению репертуара, изгоняя из него пьесы развлекательные, слабые в идейном отношении. Много внимания им уделяется тому, чтобы повысить исполнительское мастерство актеров.

В 1788—1790 гг. Гете создает великолепные «Римские элегии» (Romiche Elegien), поэтический памятник его любви к Христиане Вульпиус, с которой поэт вступил в гражданский брак. Чисто земное эротическое чувство подано в «Элегиях» в возвышенно-эстетическом плане. Гете и Христиана выступают в образах Путешественника и молодой римлянки, их взаимоотношения раскрыты на фоне южной природы. Облагораживанию эротических переживаний служит и размер — гекзаметр, чередующийся с пентаметром, придающий произведению торжественность. Сам Гете признавался: «Различным поэтическим формам присуще большое таинственное влияние. Если бы содержание моих «Римских элегий» изложить в тоне и размере байроновского «Дон Жуана», то все, сказанное там, показалось бы совершенно непристойным».

В 1789 г. началась французская буржуазная революция. Гете вполне понимал ее историческое значение. Будучи свидетелем разгрома коалиционной армии войсками революционной Франции в битве при Вальми, Гете так прокомментировал немецким офицерам смысл этого исторического события: «Отсюда и с сегодняшнего дня началась новая эра мировой истории, и вы теперь можете говорить, что присутствовали при ее рождении». Гете хорошо понимает, что в Европе неизбежны большие социальные изменения, он признает их неизбежность, но в то же время его отношение к революционным методам преобразования жизни отрицательное. Гете страшится кровопролития, он всецело уповает на силу слова, морального примера. Отсталость Германии, положение Гете при дворе оказывают отрицательное воздействие на его сознание. Осторожный веймарский министр в оценке революции побеждает в конечном счете гениального поэта.

На события за Рейном Гете откликнулся целым рядом произведений. Он пишет недостойный его таланта пасквиль на французских революционеров, изображая их немецких «подражателей» в сугубо карикатурном виде («Гражданский генерал»— Bürgergeneral, 1793). В пьесе «Мятежные» (Die Aufgeregten, 1793), апеллируя к разуму и совести дворян, Гете тем самым стремится предупредить революционный взрыв в Германии, от которого он не ждет ничего хорошего. И хотя Гете довольно резко критикует немецкое (в «Мятежных») и французское (в «Рейнеке-лисе» — Reineke Fuchs, 1793) дворянство, тем не менее в его сознании живет страх перед революцией. Об этом свидетельствует идиллия «Герман и Доротея» (Hermann und Dorothea, 1797). Основной пафос ее в поэтизации мирной, спокойной бюргерской жизни, противопоставленной революционной смуте во Франции. Важной вехой в биографии Гете была его дружба с Шиллером. Их личное знакомство состоялось лишь в 1794 г. и быстро привело к тесному дружескому общению. Сближению двух великих поэтов способствовала общность их идейно-эстетических позиций. Оба расстались с бунтарскими настроениями юности и перешли на позиции «веймарского классицизма», нравственно-эстетического воспитания человечества. Оба стремятся поднять уровень немецкой литературы, направить ее на решение вопросов большого общественного значения. В этих целях Шиллер начинает издавать в 1794 г. журнал «Оры» (Ногеn). Успеха он не имел, так как был оторван от актуальных общественно-политических проблем времени. Гете и Шиллер совместно издают серию (несколько сот) эпиграмм под названием «Ксении» 3. По форме это двустишия, по содержанию — критические выпады против отрицательных явлений, мешающих утверждению немецкой классической литературы.

В 90-е гг. в творческом соревновании с Шиллером Гете создает ряд баллад («Коринфская невеста», «Бог и баядера», «Кладоискатель», «Ученик чародея» и др.). Самая замечательная из них «Коринфская невеста» (Die Braut von Korinth). В ней ярко проявилось отрицательное отношение автора к христианскому учению, к его аскетической сущности. Молодой юноша-афинянин приходит в Коринф, чтобы встретиться со своей невестой. Но родители девушки, новообращенные фанатики-христиане, отдали дочь в монастырь, где она умерла, не вынеся сурового устава монашеской жизни. Умершая невеста выступает в роли обличителя моральных догм христианства, требующего кровавых человеческих жертв.

Гимном сильному любовному чувству является баллада «Бог и баядера» (Der Gott und die Bajadere). В ней рассказывается о том, как падшая женщина оказалась преображенной любовью бога, принявшего вид обыкновенного странника.

Идейно-эстетическая программа Гете в 90-е гг. наиболее полно воплотилась в романе «Годы учения Вильгельма Мейстера» и в первой части «Фауста». Оба произведения представляют собой своеобразный отклик на революционные события. Отвергая путь насильственного пересоздания жизни, Гете предлагает свой метод перестройки действительности. Основную надежду в изменении общества он возлагает на просвещенных дворян, которые, учтя уроки французской революции, пойдут навстречу интересам народа.

«Годы учения Вильгельма Мейстера» (Wilhelm Meisters Lehrjahre, 1796)—это роман о воспитании человека, о преодолении им иллюзий, о включении его в практическую общественно-полезную деятельность. Главный герой Вильгельм Мейстер — сын состоятельного бюргера. Он растет в семье обеспеченной, но с убогими духовными запросами. Вильгельма тяготит застойная жизнь. Его сердце рвется в мир искусства. Он чувствует в себе призвание к театру, которое укрепляется его любовью к актрисе Марианне. Влюбленные разрабатывают план бегства и совместной работы в театральной труппе, но их мечтам не суждено сбыться, они рушатся в связи с мнимой изменой Марианны. Вильгельм отправляется странствовать по Германии. Встреча с актерами вновь пробудила в нем страсть к театральной деятельности. Он видел в себе «творца будущего национального театра, по которому вокруг него так часто раздавались вздохи».

Гете вводит своего героя в артистическую среду, рисует тяжелую жизнь актеров в условиях феодального общества XVIII в., их незавидное положение (Марианна, Филина, старый арфист и загадочная Миньона с ее тоской по Италии).

В дальнейшем жизнь Вильгельма связана с труппой Зерло. Здесь он увлекается Шекспиром, сам исполняет роль Гамлета. . Сюжетная канва первых пяти книг «Годов учения» примерно повторяет развитие событий в незаконченном штюрмерском романе «Театральное призвание Вильгельма Мейстера». Но замысел писателя тут был иной. Гете-штюрмер действительно хотел сделать своего героя большим актером. В «Годах учения» увлечение Вильгельма театром — лишь этап на его жизненном пути. Довольно скоро он обнаружит, что не обладает большим артистическим дарованием. Герой Гете, преодолевая свое заблуждение, идет дальше в своем развитии. Судьба сводит его с «новыми людьми», имеющими хорошо продуманную, жизненную социальную программу. Это прежде всего Лотарио и его близкие друзья — Аббат, Ярно, Тереза и другие. Гете наделил их своими собственными взглядами.

Лотарио и его единомышленники стремятся к преобразованию общества. Они развивают идею добровольных уступок народу. Лотарио, участвовавший в войне за независимость в США, намерен и в Германии бороться за социальные реформы. Он сам настаивает на том, чтобы его имение было обложено налогом. Эта мера, по его убеждению, прекратит недовольство крестьян и будет способствовать установлению классового мира в стране. Лотарио готов также поступиться частью своих земель. Только таким путем, по его мнению, дворянам удастся расположить к себе народ и сохранить свою частную собственность. Вильгельм женится на Наталье, сестре Лотарио («прекрасной Амазонке»), начинает видеть цель своей жизни в практической Деятельности в интересах общества. Все эгоистическое в нем отходит на задний план.

В первые десятилетия XIX в. Германия, как и другие страны Европы, была втянута в водоворот крупнейших событий. В результате неудачных войн с Наполеоном Германская империя рухнула, как карточный домик. В период наполеоновского господства прекратили свое существование десятки карликовых княжеств. Поражение наполеоновской армии в 1815 г. привело к засилью в Германии политической реакции. В литературной жизни тон начали задавать консервативные романтики (Брентано, Арним и др.), ведущие наступление на просветительскую философию и эстетику.

В период широкого распространения в Германии романтизма Гете по существу был единственным теоретиком, боровшимся за реалистический метод изображения действительности. 14 апреля 1824 г. Гете заявил Эккерману: «Вся современная мне эпоха находилась в противоречии с моими взглядами. В ней господствовало субъективное направление, в то время как я в своих объективных стремлениях не был в духе времени и был совершенно одинок» 4.

Будучи связан с просветительским движением, Гете отрицательно реагировал на попытки членов Иенского и Гейдельбергского кружков романтиков задержать процесс исторического развития, не принимал их увлечения мистикой, их враждебности к разуму и т. д. Гете называл романтическую поэзию лазаретной, подчеркивая тем самым ее болезненность; он противопоставлял ей творения поэтов античности с их здоровым взглядом на жизнь. Творчество Гете в начале века обширно и разнообразно. Продолжается работа над «Фаустом» и над историей жизни Вильгельма Мейстера. Создаются семейно-бытовой роман «Избирательное сродство» и замечательный стихотворный цикл «Западно-восточный диван». Гете пишет автобиографию «Поэзия и правда. Из моей жизни», множество замечательных лирических стихотворений, ряд работ историко-культурного характера — «Путешествие по Италии», «Французская кампания 1792 года», «Осада Майнца в 1793 году» и др.

Во всех этих сочинениях Гете предстает как продолжатель традиций Просвещения. Правда, автор «Фауста» во многом пошел дальше просветителей XVIII в. и своих программных установок первого веймарского десятилетия. В борьбе за прогресс он уже не придает такого большого значения искусству, силе слова и морального примера. Большие надежды по переустройству общества им возлагаются на практическую, трудовую деятельность.

Весьма ценным источником для понимания взглядов и настроений Гете является его автобиография «Поэзия и правда. Из моей жизни» (Dichtung und Wahrheit. Aus meinem Leben, 1811 — 1814). Она содержит богатейший материал, характеризующий детство Гете, его пребывание в Лейпциге, в Страсбурге, взаимоотношения с Гердером. В ней дается оценка состояния немецкой литературы в 60-е и 70-е гг., рисуются выразительные портреты Готшеда, Геллерта и других немецких писателей той поры и т. п. Мемуары охватывают жизнь Гете до переезда в Веймар.

В 1814 г. Гете начал работать над циклом стихотворений «Западно-восточный диван» (West-ostlicher Divan)5. Он навеян его увлечением поэзией Востока, и прежде всего творчеством великого иранского поэта XIV в. Гафиза. Интерес Гете к жизни и искусству восточных народов был выражением его недовольства современностью. Недаром первое стихотворение, открывающее «Западно-восточный диван», носит название «Геджра» («Бегство», 1814). Поэт, недовольный состоянием современной ему Европы, раздираемой войнами, ищет забвения в восточном мире.

Север, Запад, Юг в развале,
Пали троны, царства пали.
На Восток отправься дальний
Воздух пить патриархальный,
В край вина, любви и песни,
К новой жизни там воскресни.

(Пер. В. Левика)

Гете завидует судьбе пастуха, который бродит с отарой овец, или погонщика верблюдов, поющего песни Гафиза. На Востоке раздолье, свобода. Поэты воспевают здесь любовь, вино, упоение битвой («Стихии», 1814). Гете во всем хочет уподобиться Гафизу, его влекут земные радости.

Стихи, дышащие страстью, вызваны любовью Гете к Марианне Виллемер, поэтически одаренной тридцатилетней женщине. Поэт воспевает ее под именем Зулейки, а сам выступает под именем Хатема. На любовные признания Гете Марианна сама отвечала стихами, некоторые из которых Гете включил в «Диван».

В «Диване» Гете дает оценку своей поэтической деятельности. Он говорит гурии, закрывающей ему дорогу в рай:

Распахни врата мне шире,
Не глумись над пришлецом.
Человеком был я в мире,
Это значит — был борцом!

(«Впуск». Пер. В. Левика)

«Западно-восточный диван» — жемчужина немецкой поэзии. Гейне писал: «Захватывающее упоение жизнью перелил здесь Гете в стихи, столь легкие, столь эфирно-воздушные, что изумляешься, как возможно было нечто подобное на немецком языке... Невыразимо очарование этой книги, это селям посылает Запад Востоку»6.

В 1829 г. Гете завершает роман «Годы странствий Вильгельма Мейстера» (Wilhelm Meisters Wandrerjahre). В нем писатель делится своими соображениями о путях развития немецкого общества. Его особенно волнует вопрос преодоления классовых противоречий. От внимания Гете не ускользали тревожные социальные процессы, возникающие в связи с формированием капитализма. В «Годах странствий» он предлагает свой проект достижения классового мира, причем к решению проблемы Гете подходит с точки зрения интересов парода.

Положительная роль в романе отведена дворянам, добровольно отказывающимся от своих привилегий. Многие из них начинают жить трудом. Так, блестящий офицер Ярно становится углекопом, он принял фамилию Монтан (т. е. горняк) и работает в забое наряду с потомственными шахтерами. Сам Вильгельм осваивает профессию врача-хирурга. В таком же духе он воспитывает своего сына Феликса.

В XIX в. Гете вносит существенные коррективы в свою программу изменения действительности. В период написания «Ифигении», «Тассо», даже «Годов учения Вильгельма Мейстера» он уделял основное внимание эстетическому воспитанию человечества. Предметом его забот была прежде всего человеческая личность, ее моральное совершенствование. Позднего Гете интересует не столько отдельный индивид, сколько общество в целом. Он. ищет путей преобразования социальных отношений. Уже в «Годах учения» он вывел образы людей, охваченных стремлением быть полезными народу (Лотарио, Аббат, Ярно и др.). В новом романе Гете показывает, как практически осуществляются эти планы.

«Отрекающимся» (так называют себя герои «Годов странствий», отрекшиеся от своего дворянского прошлого, кардинально изменившие свою жизнь) удалось создать (в понимании Гете) гармонический, совершенный мир, заполненный радостным производительным трудом. «Новые люди» живут общиной, все они трудятся. Много времени у них остается для досуга. Все счастливы, радостны, поют, веселятся. Разумно организованные трудовая деятельность и жизнь способствуют гармоническому развитию личности. В утопической общине Гете нет уродов, тут все красивы. Положительный герой позднего Гете — это строитель нового общества. Правда, пути его создания писателю были неведомы. Утопичность содержания романа предопределила своеобразие его художественной формы. В его структуре много романтических черт. Персонажи его действуют в сугубо условных обстоятельствах. Вильгельм и Феликс знакомятся с жизнью не реальной, а такой, какой ее хотел бы видеть автор. Действующие лица (члены «Союза отрекающихся», «дядиного семейства» и др.) не реальные люди. Они созданы в соответствии с требованиями общественно-эстетического идеала самого Гете. Однако по своей общей идейной направленности «Годы странствий» — произведение антиромантическое. В нем нет ни грана романтического индивидуализма. Напротив, ценность личности Гете поверяет ее отношением к коллективу. Романтический герой, как правило, противопоставлен обществу, у Гете он все силы отдает общественному служению.

Гениальность Гете наиболее ярко запечатлелась в его трагедии «Фауст» (Haust). Он работает над ней в течение всей своей жизни, уточняя замысел. Первый вариант произведения, так называемый «Прафауст» (Urfaust), возник в штюрмерские годы. Главный герой в нем — типичный бунтарь, восставший против схоластической средневековой науки, жаждущий удовлетворения своих земных страстей. Здесь нет еще «Пролога на небесах», нет спора и пари бога с Мефистофелем, отсутствуют «Кухня ведьмы», сцены «Лес и пещера», «Вальпургиева ночь». Основное внимание уделено взаимоотношениям Фауста с Маргаритой, их любви.

«Прафауст» не публиковался при жизни Гете. Впервые он увидел свет спустя столетие после создания, когда была найдена копия рукописи. Первая публикация трагедии «Фауст. Фрагмент» была осуществлена в 1790 г. Тут образ главного героя не претерпел каких-либо принципиальных изменений в сравнении с первым вариантом. Фауст по характеру своих исканий и интересов по-прежнему напоминает «бурных гениев». Кардинальное изменение замысла трагедии связано с осмыслением Гете итогов французской революции, когда писатель разрабатывает новую программу борьбы за будущее, предъявляет новые требования к человеку. Фауст, не теряя жизненной конкретности, приобретает теперь символические черты. Его путь начинает символизировать все те искания, которые пройдены человечеством в годы переломной эпохи конца XVIII — первой трети XIX в. В «Фаусте» получили отражение также этапы духовного развития самого Гете. Первая часть произведения в современном виде появилась в печати в 1808 г., вторая — в 1831 г. В нем воплотились жизненная философия писателя, понимание им смысла жизни.

В создании трагедии Гёте опирался во многом на старинную легенду о Фаусте, которую молодой Энгельс отнес «к самым глубоким творениям народной поэзии всех народов» 7. Она неоднократно служила материалом для художественного творчества. До Гете к ней обращались Марло, Лессинг, Клингер и др.

Писатели-просветители оправдывали Фауста, изображали его борцом против социальной несправедливости, поборником разума. Именно в таком просветительском переосмыслении легенда входит в творчество Гете. Однако Гете в то же время сохраняет ее традиционные сюжетные линии. Из традиционного сюжета им взяты образы Фауста, Мефистофеля, Елены, Вагнера. Герой его трагедии также странствует в сопровождении сатаны, заключает с ним договор, вступает в брак с Еленой, оказывает помощь императору на войне. Но у Гете есть и новые персонажи, неизвестные народным сказаниям о Фаусте. Это прежде всего Маргарита с ее трагической судьбой.

Трагедию предваряют «Посвящение» и «Пролог в театре», содержание которого составляет беседа Директора, Поэта и Комика о немецкой публике, ее сценических вкусах. Разговор этот весьма важен для характеристики эстетических позиций Гете, но прямого отношения к содержанию произведения не имеет.

«Фауст» открывается «Прологом на небесах». В нем выступают Господь, архангелы, Мефистофель. Эта сцена, по верному замечанию Н. Г. Чернышевского, «определяет весь ход драмы». Она служит завязкой всего дальнейшего действия. Архангелы Рафаил, Гавриил и Михаил воздают хвалу богу за созданный им прекрасный мир:

Творец, как в первый день созданья,
Твои творенья велики!

(Пер. Н. Холодковского)

Слова Мефистофеля звучат резким диссонансом патетической речи архангелов:

Мне нечего сказать о солнцах и мирах:
Я вижу лишь одни мученья человека.

В обществе, по мысли Мефистофеля, нет гармонии, нет заметного прогресса. Не помогает человеку и интеллект. Тогда господь указывает на Фауста как на пример разумного существа. Но Мефистофель не верит в его разумность. По мнению сатаны, Фауст «рассудком слаб», у него нет устойчивых интересов:

То с неба лучших звезд желает он,
То на земле — всех высших наслаждений.

Действительно, Фауст еще далек от совершенства, у него нет ясной цели в жизни. Это признает и господь, но выражает, в отличие от Мефистофеля, веру в высокое призвание человека:

Пока еще умом во мраке он блуждает,
Но истины лучом он будет озарен,

Мефистофель и Господь заключают пари. Сатана берется доказать, что Фауст не лучше других людей, и ему удастся повести его «путем превратным за собою», показав тем самым ничтожность человеческой природы. Бог, напротив, уверен, что Мефистофель не может погасить духовных исканий Фауста. Все дальнейшее развитие трагедии в той или иной степени подчинено этому спору о Человеке, о его возможностях и жизненном предназначении. Это главная тема произведения, но она не является единственной. Гете дает в «Фаусте» также оценку современной ему науки и современного общественного устройства. Взгляд писателя остро критичен.

В первой же сцене трагедии Фауст предстает как ученый, глубоко разочаровавшийся в результатах своего научного труда:

Я философию постиг,
Я стал юристом, стал врачом...
Увы! с усердьем и трудом
И в богословье я проник, —
И не умней я стал в конце концов,
Чем прежде был... Глупец я из глупцов!

Фауста глубоко печалит состояние современной науки. Она оторвана от жизни, а ему хотелось бы быть полезным людям, проникнуть в тайны природы. В отчаянии Фауст предается магии и вызывает Духа земли. Ему кажется, что тот близок ему. Ведь он рвется в живую действительность, жаждет «постичь мира внутреннюю связь». Но к ужасу Фауста появившийся Дух земли отрицает свое родство с ним. Тем самым Гете утверждает мысль, что сущность природы нельзя познать магическим путем. Истинное познание совершается в «буре деяний», т. е. в процессе активного отношения к жизни, ее практического преобразования. Фауст в этой сцене терпит полное крушение как ученый-созерцатель. Он в отчаянии, ибо еще не видит выхода из тупика, в котором оказался.

Появление Вагнера усиливает отчаяние Фауста. Он вновь вспоминает о бесплодно затраченном времени. Отсюда яростный гнев против книжной «учености»:

Да, я во прахе! Полки по стенам
Меня мучительно стесняют.
Дрянная ветошь, полусгнивший хлам
На них лежат и душу мне терзают.
Все пыльный сор да книги! Что мне в них?
И должен ли прочесть я эти сотни книг,
Чтоб убедиться в том, что в мире все страдало
Всегда, как и теперь, и что счастливых мало.

В образе Вагнера Гете рисует классический тип исследователя-схоласта. Поэт называет его «ничтожным червем сухой науки». Вагнеру не свойственна фаустовская неудовлетворенность результатами научных разысканий, он довольствуется самым малым:

... Без скуки безотрадной
Копается в вещах скучнейших и пустых;
Сокровищ ищет он рукою жадной,
И рад, когда червей находит дождевых!

Фауст предъявляет к науке огромные требования. Знания для него — средство избавления человечества от страданий. Но прочитанные книги в этом отношении ничего ему не дали. Показательна в данном плане сцена «За городскими воротами». Близкий к самоубийству из-за осознания своей жизненной непригодности, Фауст находит успокоение в толпе веселящегося народа. Ему хорошо в праздничной сутолоке. Пасхальный звон колоколов пробуждает светлые воспоминания о юности, стремление жить, и Фауст всей душой тянется к простому люду, хочет быть ему полезным. Народ также любит Фауста, хвалит его как отзывчивого и искусного врача. Однако эта хвала растравляет еще кровоточащую рану. Фауст хорошо знает свое бессилие как ученого. Ему не удалось еще никого спасти от смерти. Герой трагедии вновь во власти отчаяния. Что же делать? Фауст, познав бесплодность схоластической науки, начинает вообще сомневаться в возможностях разума. Он ищет путей активного воздействия на мир и приходит к признанию большого значения «деяния» в жизни человечества. Духовный кризис Фауста, поиски им нового пути со всей отчетливостью обнаруживаются при переводе им Евангелия. Фауст комментирует его текст. В частности, он не принимает положения Священного писания о том, что началом развития было Слово. Не признает он в качестве первоисточников движения Мысль и Силу. Герой Гете предстает тут как мыслитель, выходящий за пределы не только религиозного, но и просветительского мировоззрения. Он приходит к убеждению, что «мысль творить и действовать не может», и поэтому началом бытия утверждает «деяние». Однако характерно также то, что Фауст не признает за Силой, т. е. насилием, конструктивной исторической роли. Все надежды в борьбе за будущее Гете возлагает на практическую деятельность в рамках существующего общественного строя.

Разочаровавшись в способности науки и магии познать истину и облегчить страдания человечества, Фауст заключает и подписывает кровью договор с Мефистофелем, который обещает исполнить все его желания. Фауст уверен в своей победе, ибо «жалкому бесу», по его убеждению, невозможно понять «дух человеческий и гордые стремленья» человека. Герой Гете будет считать себя побежденным, если Мефистофелю удастся остановить его в своем развитии.

Когда на ложе сна в довольстве и покое.
Я упаду, тогда настал мой срок!

Весь дальнейший ход трагедии представляет собой великое испытание Человека, страстно ищущего цели в жизни, сатаной, не верящим в благородство человеческой натуры, преувеличивающим ее животное начало.

Мефистофель — гений отрицания, он не видит в людях ничего хорошего:

Стремленье разрушать, дела и мысли злые,
Вот это все — моя стихия.

Однако Мефистофель играет в жизни Фауста не только отрицательную, но и положительную роль. Он открывает ему зло мира, помогает понять ложные истины и тем самым способствует его развитию. Подлинное движение, по мысли Гете, процесс противоречивый, осуществляемый через борьбу утверждения и отрицания. Мефистофель выступает в трагедии как воплощение критической мысли, помогающей обновлению жизни. В уста Мефистофеля Гете влагает меткие критические суждения. Одно из них: «Теория, мой друг, сера, но зелено вечное дерево жизни», — любил и цитировал В. И. Ленин.

Мефистофель поначалу полагает, что достаточно познакомить Фауста с «микромиром» (с соблазнами частной жизни), чтобы погасли его возвышенные стремления и обнаружилась его животная сущность. Сатана действует прямолинейно и грубо, нисколько не сомневаясь в своем успехе.

Первое испытание Фауста — погребок Ауэрбаха. Мефистофель, уверенный в низменности человека, стремится вовлечь Фауста в водоворот разгульной жизни. Он вводит его в компанию пьяных буршей. Однако Фаусту скучно в их обществе. Потерпев первое поражение, Мефистофель готовит Фаусту более соблазнительную приманку. С помощью волшебного напитка (эпизод «Кухня ведьмы») он возвращает ему молодость, разжигает в нем чувственные желания. Фауст со всем пылом юности влюбляется в Маргариту (Гретхен) и вызывает ее ответное чувство. Гете создал яркую картину их поэтической любви. Маргарита, воплощение невинности, простоты, естественности, любит Фауста глубоко и искренне. Она мечтает пройти с ним жизнь до конца. Но этим мечтам не суждено сбыться. Маргарита сталкивается с косной мещанской моралью. О ней начинают судачить у колодца, ее публично оскорбляет брат Валентин. В порыве отчаяния она убивает своего ребенка. Ей, как детоубийце, грозит смерть. От всех нравственных потрясений Маргарита сходит с ума. Раскрывая трагическую судьбу девушки из народа, главную ответственность за ее гибель Гете возлагает на. окружающий ее мир, отвергая его жестокие, бесчеловечные законы.

Мефистофель всячески пытается отвлечь Фауста от Маргариты. Он ведет его на сборище ведьм («Вальпургиева ночь»), чтобы заглушить в нем все духовное, скрывает от него трагедию девушки. Однако Фауст и в этом эпизоде остается верным себе. Узнав о предстоящей казни возлюбленной, он спешит ей на помощь. Но Маргарита сломлена жизнью, отказывается бежать из тюрьмы.

Однако Фауст и Маргарита, несмотря на сближающее их сильное естественное чувство, натуры во многом различные. Идеал Маргариты — тихая семейная жизнь. Ей не свойственны порывы в неизведанное. Фауст, напротив, весь в движении, неудовлетворенность сегодняшним — его естественное состояние. Весь смысл человеческого существования он видит в борьбе за высокие человеческие идеалы. Поэтому «вечный союз» Фауста и Маргариты невозможен. Герой Гете не в силах удовлетвориться «прекрасным мгновеньем» любви. Он помнит, что мир устроен плохо. Его влекут к себе социальные задачи, решение которых необходимо для блага человечества.

Фауст и Маргарита живут в обществе, где естественные чувства людей рассматриваются как нечто греховное. Раскрывая истоки их трагедии, Гете выступает обличителем жестокой мещанской морали.

Выдержав тяжкое испытание, Фауст нравственно закаляется. Он еще больше укрепляется в решимости бороться против обветшалых нравственных и социальных догм. В его облике все яснее проступают черты Человека-Гражданина.

Вторая часть трагедии — это знакомство Фауста с «макромиром», с «большим светом» (с общественной, духовной жизнью человечества). Соблазны Мефистофеля, еще не отказавшегося от своей цели, здесь носят более утонченный характер. Он хочет отвлечь Фауста от преобразовательной деятельности, погрузив его в мир красоты и искусства. Герой трагедии широко знакомится с обществом. Это дает Гете возможность высказать свое резко отрицательное отношение к современной ему действительности, к ее общественному, политическому строю, к ее философии, науке и т. д. Однако поэт часто излагает свои мысли в условной форме, что затрудняет понимание произведения.

Первое знакомство Фауста с макромиром происходит при дворе германского императора. Гете рисует крайне непривлекательную картину внутреннего и внешнего положения империи. Тут все плохо. Народ страдает от произвола светских и церковных князей, в стране растет недовольство, она стоит на грани катастрофы:

Итак, готово все разбиться,
Все государство гибель ждет.
Где ж чувству чистому развиться,
Что к справедливости ведет.

При дворе господствует культ наслаждений. Император желает показать участникам придворного маскарада Елену Спартанскую и Париса. Выполняя его волю, Фауст спускается к Матерям, которые хранят прообразы всего сущего. Елена и Парис появляются на балу. Придворные дамы придирчиво оценивают античную красавицу, изощряются относительно нее в непристойных остротах. Только Фауст увидел в Елене «красоты роскошный идеал», он страстно рвется к ней, но раздается взрыв, и герой оказывается у себя в кабинете, откуда он начал свои странствия с Мефистофелем. Здесь все по-прежнему, те же полки с теми же книгами. Правда, схоластическая наука делает кое-какие успехи. Вагнер создал лабораторным путем человека Гомункула. Гомункул обладает умом, но он физически неполноценен (двуполый карлик). Вводя образ Гомункула, Гете делает критические выпады против механистического материализма XVIII в., сравнивавшего человека, с машиной. Человеческая личность, по мнению Гете, результат длительного исторического развития. Поэтому Гомункул в дальнейшем бросается в море, чтобы, слившись со стихией, пройти весь путь, необходимый для формирования полноценного человеческого организма. Гете придерживается мнения, что нормальная (органическая и социальная) жизнь — плод длительной эволюции, а не «взрыва». Своим единомышленником он делает античного философа Фалеса, который спорит с Анаксагором, придерживающимся «революционной» точки зрения.

Фауст отправляется на розыски Елены. Мефистофель на своем плаще переносит его в Грецию, на Фарсальские поля, где, по преданию, в августе собираются духи античной мифологии. Фауст становится участником классической Вальпургиевой ночи. Вначале он знакомится с различными мифическими существами (ламиями, гарпиями, сиренами, тритонами и др.), чтобы постепенно подготовить себя к вступлению в царство богов, к которому принадлежит Елена. Его встреча с Еленой произошла в момент ее возвращения с Троянской войны, когда ее ожидает казнь за измену Менелаю. По совету Мефистофеля (фаркиады), Елена бежит на Север. Владелец замка (Фауст) оказывает ей торжественный прием, делает ее царицей. Елена счастлива. Ее муж Менелай хочет отбить ее силой, но его военный поход не увенчался успехом.

В любви Фауста к Елене отразилось увлечение Гете античностью после его разрыва с движением «Бури и натиска», когда он бежит от общества в мир совершенной эллинской человечности, начинает в красоте, в искусстве видеть средство воспитания людей. Фауст пылко влюбляется в Елену.

Тебе всю жизнь, все силы мощной воли,
Мольбу и страсть безумную мою,
Мою любовь и нежность отдаю.

Фауст уединяется с Еленой в Аркадии, куда не проникают тревоги повседневной жизни. Плодом их союза оказывается чудесный ребенок Эвфорион. Он унаследовал от родителей их лучшие черты: неудовлетворенность настоящим, стремление к деятельности, красоту. Эвфорион жаждет подвига, борьбы. В его образе Гете запечатлел бунтарство и внешний облик Байрона, которого он считал наиболее достойным своим преемником.

Эвфорион гибнет. Смерть его имеет символическое значение. Она символизирует непрочность союза между современностью и античностью. Отсюда и недолговечность Эвфориона. Елена после гибели сына исчезает, она порывает с Фаустом, оставляя ему только свои одежды. Современное человечество, представленное Фаустом, еще не готово, но мысли Гете, к органическому слиянию с античной красотой, олицетворением которой выступает Елена. Его необходимо преобразовать, и тогда прекрасное содержание органично сольется с прекрасной классической формой.

Любовь Фауста к Елене заканчивается трагически. Ошибка героя заключается в том, что он, чтобы завоевать Елену, бежит от общества, ведет себя как типичный созерцатель. По мнению Гете, нужен иной путь. Чтобы союз с Еленой был прочным, надо не бежать от действительности, а заняться ее переустройством, сделать ее прекрасной, и тогда красота пришла бы сама, явившись выражением прекрасного содержания.

Фауст осознает причину своей неудачи. Поняв бесплодность попытки скрыться от живой реальности в царстве античной гармонии, он смело бросается в бой за переделку, мира. Фауст осуждает свое прошлое, когда он только «желал», но не делал ничего практически полезного для достижения своих целей. На последнем этапе своего духовного развития герой Гете занят покорением природы. За услугу, оказанную императору в войне, Фауст в награду получает берег моря. Необжитые земли он превращает в цветущий сад, населенный свободными, счастливыми людьми. Именно в общественно-полезном труде видит Фауст цель жизни:

жизни годы
Прошли недаром; ясен предо мной
Конечный вывод мудрости земной:
Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день за них идет на бой!

Подлинное счастье, по мысли Гете, заключается в творческом созидании на благо людей, в возможности видеть результаты своей борьбы — свободный, счастливый народ. Такое мгновение можно назвать прекрасным. Фауст познал этот миг, он счастлив. Мефистофель как будто бы выиграл пари. Но в действительности он потерпел полное поражение, ибо не смог доказать ничтожество человека. Фауст с честью вышел из всех испытаний. Он умирает. Его душа не достается дьяволу, ангелы уносят ее на небо. Своим стремлением к истине, своим служением обществу Фауст обессмертил себя:

Кто жил, трудясь, стремясь весь век,
Достоин искупленья.

По своему финалу «Фауст» — трагедия оптимистическая, проникнутая светлой верой в возможности человека, в величие его дел. По методу это произведение в целом реалистическое. Его реализм сказывается прежде всего в понимании жизни как объективного процесса, развивающегося по восходящей линии от низших форм к высшим.

По стилю «Фауст» весьма неоднороден. Первая часть в стилевом отношении выдержана в основном в реалистическом ключе. Образы здесь, несмотря на то, что они несут огромное обобщение, продолжают оставаться яркими индивидуальностями. Это с полным основанием можно сказать не только о Маргарите, но и о Фаусте и даже о Мефистофеле. Они не только символизируют определенные стороны жизни, это вполне конкретные личности. Они страдают, радуются, как живые люди. Реалистичность первой части «Фауста» во многом объясняется тем, что в ней изображен микромир. Гете касается здесь вполне конкретных явлений (погреб Ауэрбаха, кабинет ученого, быт бюргерской среды) —всего того, что ему хорошо знакомо. Иная картина во второй части трагедии. Гете переходит в ней к изображению общественно-политической жизни, делает прогнозы на будущее. Он пишет о таких сторонах действительности, которые ему недостаточно известны и поэтому не поддаются конкретному воспроизведению. Кроме того, события тут развертываются на огромном пространстве, происходят в течение ряда веков, а втиснуты они в небольшое но объему произведение. Все это вместе взятое определило романтический характер стиля второй части «Фауста». Исходя из особенностей ее содержания, Гете вынужден был прибегнуть к романтически-условной форме творчества. Он широко использует аллегорические, символические приемы изображения. Его герои, словно в сказке, покрывают огромные расстояния, кочуют из одной эпохи в другую (из античности в средние века и наоборот). Изобразить все это в реалистическом стиле было бы совершенно невозможно. Во второй части трагедии масса мифологических существ, духов, ангелов и т. д., что сильно затрудняет понимание произведения. Это опять-таки проявление романтической условности, удобной для выражения идей, не поддающихся реалистической обработке. Гете, проводя Фауста через макромир, ставит эпохальные вопросы о судьбах человечества, искусства. Он решает такие проблемы, которые легче всего укладываются не в реалистическую, а в романтическую форму.

Чрезвычайно сложен «Фауст» по своей жанровой структуре. В нем сосуществуют признаки различных жанров. Пролог на небесах напоминает средневековую мистерию. Лирические эпизоды (Фауст в комнате Маргариты) сменяются картинами, выдержанными в духа шванков (Мефистофель и Марта). Жанровые комические сцены (погреб Ауэрбаха, кухня ведьмы) перемежаются с событиями трагического плана (гибель Маргариты, Филемона и Бавкиды). Любовь Фауста и Елены написана в идиллических тонах. Заключительная часть трагедии близка к опере и т. д.

Буржуазное литературоведение стремится представить Гете как одинокого полубога-олимпийца, оторванного от национальной почвы и бесстрастно взирающего на мир. В действительности поэт был крепко связан с жизнью и хотел ответить своим творчеством на актуальные вопросы времени. Гете — враг всякого застоя, он борец за прогресс. Свободолюбивые и гуманистические идеи выражены им с такой художественной силой, что его поэзия явилась новым этапом в художественном развитии не только Германии, но и всего человечества.

Гете стал известен в России еще в XVIII в. В XIX столетии были переведены на русский язык все основные его произведения. Гете переводили Жуковский, Тютчев, Лермонтов, А. К. Толстой, Ап. Майков, Полонский и др. Полный и наиболее удачный перевод «Фауста» принадлежит Холодковскому. Глубоким истолкователем творчества поэта был В. Г. Белинский.

Призывы Гете к обновлению жизни оказались созвучными советскому народу. Произведения великого поэта в новых переводах (Брюсова, Блока, Пастернака, Левика, Заболоцкого и др.) изданы в нашей стране миллионными тиражами.

На всех этапах своего духовного развития Гете предстает борцом за прогресс, мыслителем, верящим в человеческий разум, в высокое предназначение человека. В «Фаусте» он увидел смысл исторического существования личности в борьбе за свободу народа, в общественно-полезном труде на благо человечества. Этими чертами своего творчества Гете дорог советским людям.

Примечания

1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Изд. 2, т. 4, с. 232—233.

2. Людвиг Э. Гете. М., 1965, с. 39.

3 «Ксении» (греч,) — подарки гостям.

4. Эккерман И. П. Разговоры с Гете в последние годы его жизни. М. — Л., 1934, с. 234.

5. Divan (перс.) — собрание стихотворений, книга песен.

6. Гейне Генрих. Поли. собр. соч. в 12-ти т., т. 7. М.—Л., 1936, с. 203.

7. См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Изд. 2, т. 41, с. 15.

© 2000- NIV